– Успокойся, Ричард, – проговорил Дерри. – Пока что мы всего лишь увидели флот. Да, нет ничего хуже, чем ждать. Но разве мы не окажемся дураками, если в конечном счете узнаем, что эта великая буря разбила его флот в щепки? Подумай об этом! Или если он высадится возле Йорка, представь себе все, что мы сделали за последние месяцы, чтобы они не забыли о Таутоне. Ланкастер на троне – это мир, сынок! А мир – это торговля. Такова наша линия, сынок, если спросят. Вежливая и твердая… Надо говорить людям то, что они хотят услышать. Войны Эдуарда не нужны городам севера. Они еще не забыли последнюю.

Дерри был доволен тем, что Уорик хотя бы слушает его.

– Когда они высадятся, мои маленькие пчелки сразу же сообщат мне об этом, и тогда мы падем на них, как орел с высоты, – продолжил он. – На твоей стороне граф Оксфорд, герцог Эксетер, графы Эссекс и Девон. Сомерсет на берегу ожидает Маргарет. У тебя еще есть твой брат Джон – и я не сомневаюсь в том, что твои собственные доверенные люди ждут на севере с голубями появления нашего рослого друга?

Дерри помолчал, дожидаясь кивка Уорика. Граф отправил голубей в Йорк не один месяц назад, и они ожидали возвращения в Лондон. Мысль эта заставила его прикусить губу и негромко выругаться. По дороге к родным для них вестминстерским голубятням птицы пролетят над Ковентри. Еще одна из мелочей, которые следует внимательнее продумывать.

Брюер продолжал говорить словно в самозабвении, хотя Ричард по собственному опыту знал, что старик редко пропускает мимо взгляда своего единственного глаза любую реакцию на свои слова. В этом отношении Дерри напоминал ему французского короля, также следившего за собеседником более пристально, чем допускали хорошие манеры.

– При Эдуарде состоят его брат Ричард и лорд Риверс, верный, как старый пес. Вместе с ним за море бежал и барон Сэй – он, должно быть, до сих пор находится при нем, подбирая крошки, падающие из его пасти. – Дерри ухмыльнулся, довольный нарисованной им картиной, но тут же посерьезнел: – Однако есть и такие люди, которым я бы не стал верить в нынешние времена, Ричард. Например, графу Перси на севере. Ты знал его с детства, поэтому я мог бы оставить подозрения в его отношении. Однако твой собственный брат Джон твердит всем, кто его спросит, что добьется возвращения этого титула в свои горячие лапки. Посему Перси может принять сторону Йорков, хотя если б Джон держал рот на замке, то мы могли бы не опасаться его.

– Хорошо, я переговорю с Джоном, – ответил Уорик.

Брюер пожал плечами:

– Говорить с ним уже поздно – вся страна знает о претензиях твоего брата или догадывается о них. А как насчет Кларенса? Ему можно доверять?

Ричард попытался представить себе лицо своего зятя, а потом утвердительно кивнул:

– Да. Я был рядом с ним на море, когда родилась и умерла его дочь. Он еще не простил за это своего брата.

– Похоже, он ждет слишком многого для человека, который предпочел жену и месть. Он считает себя наследником престола? А ему известно, что ты выдал свою дочь за Эдуарда Ланкастера? Разве этот шаг не отодвигает Кларенса от трона? Что значит тогда его очередь в престолонаследии?

Уорик фыркнул:

– Больше всего он хочет получить герцогство Йоркское – а Эдуард при любых обстоятельствах будет стремиться сохранить его за собой… Нет, я доверюсь честолюбию моего зятя, даже если он охладеет ко всему остальному.

– Ты простил Маргариту Анжуйскую, – напомнил графу Дерри, коснувшись его старой раны.

Ричард бросил на него внимательный взгляд:

– Я сделал это, потому что таким образом хочу вернуть себе прежние титулы.