Смотритель музея в Нью-Мексико как-то сказал Ганси: «Сынок, у тебя имеется необъяснимая способность натыкаться на странности». Восхищенный этой же способностью историк из Рима добавил: «Ты догадываешься переворачивать камни, под которые больше никому не приходит в голову заглянуть». А британский профессор, глубокий старик, сказал: «Для тебя, мальчик, мир охотно выворачивает карманы». Хитрость, как выяснил Ганси, состояла в том, чтобы верить в существование необъяснимого; нужно было понимать, что находки составляют часть чего-то большего. Некоторые тайны даются в руки только тем, кто сможет доказать, что достоин их.

Ганси толковал это так: если у тебя есть призвание к поиску всякой всячины, это значит, что ты обязан перед миром заниматься этими поисками.

— Эй, да ведь это Прыщ! — воскликнул Ронан.

Проезжавший мимо автомобиль резко сбросил скорость, и юноши смогли взглянуть на чрезмерно любопытного водителя. Ганси тоже показалось, что он был очень похож на обидчивого учителя латыни — тоже в прошлом выпускника Эглайонби, — носившего, к своему несчастью, имя Баррингтон Велк. Ганси, официальный титул которого звучал как Ричард (Дик) Кэмпбелл Ганси III, привык не обращать внимания на претенциозные имена, но и он не мог не признать, что человек со звучным именем Баррингтон просто не имеет права носить фамилию, которая означает Прыщ (или наоборот).

— Эй, только не вздумай остановиться и лезть с помощью. Без тебя обойдемся! — буркнул Ронан вслед машине. — Ну, Малыш, о чем договорился с Делканом?

Вторая фраза была адресована Адаму, который наконец-то вылез из «BMW», все так же держа в руке телефон Ронана. Он протянул его хозяину, но тот раздраженно мотнул головой. Ронан вообще презирал телефоны, в том числе и свой собственный.

— Он подъедет к пяти, — сообщил Адам.

Адам в отличие от Ронана носил форменный свитер Эглайонби, который достался ему с чьего-то еще плеча, но прилагал много усилий для того, чтобы его одежда выглядела безупречно. Он был высок ростом, тощ, его загорелое, с тонкими чертами лицо окаймляли неровно подстриженные блеклые волосы. Он походил на фотографию в тонах сепии.

— Отлично, — отозвался Ганси. — Ты ведь будешь, да?

— А меня приглашают? — Адам мог порой проявлять чрезмерную деликатность. Когда он в чем-то не был уверен, в его голосе явственно слышался южный акцент, что случилось и сейчас.

В приглашении Адам никогда не нуждался. Наверное, поругался с Ронаном. Что неудивительно. Ронан полез бы в драку даже за номер социального страхования.

— Не валяй дурака, — ответил Ганси и благосклонно принял у Адама покрытый масляными пятнами пакет из кафе быстрого питания, который тот протянул ему. — Спасибо.

— Это Ронан купил, — пояснил Адам. Когда дело касалось денег, он с одинаковой легкостью мог и ссудить их, и перепоручить кому-нибудь все расчеты.

Ганси взглянул на Ронана, который, прислонившись к «Камаро», с отсутствующим видом покусывал один из ремешков, украшавших его запястье.

— Признайся, что на этом бургере нет соуса, — сказал Ганси.

— С удовольствием, — усмехнулся Ронан и выковырял из зубов клочок ремешка.

— И огурца тоже нет, — добавил Адам, скрючившийся позади автомобиля. Он притащил не только две небольшие жестянки присадки к топливу, но взял и тряпку, оберегавшую его брюки от соприкосновения с канистрой. В его исполнении процесс заправки автомобиля выглядел ничем не примечательным делом. Адам из кожи выбивался, чтобы скрыть свое происхождение, но все равно оно давало о себе знать при каждом удобном случае.

Теперь уже Ганси ухмыльнулся; он начал ощущать в себе тепло от состоявшегося открытия.