— Помогайте! — Позвала Села, вываливаясь из саней с какой-то закрытой корзиной в руках. Увидев Тиа в платье Маи, она залилась краской, но голос ничем не выдал ее смущения.

— Тут запас фруктов на семь дней! Боже мой, как же тяжело.

Тиа приняла у нее корзину и поставила у раковины. Маттиас показался в дверях с какими-то двумя тюками.

— Тиа, дорогая, это для тебя, — сказала Села. — Те самые меха, о которых я вчера говорила.

Тиа приняла сверток.

— Села, спасибо, не стоило так заморачиваться! Но все равно благодарю тебя.

Она отнесла их в спальню, бросила грудой на постели и вернулась в главную комнату, где на нее многозначительно посмотрела Лана.

Тиа вздохнула. Не было никакой возможности скрыться от бабушки и при этом не выглядеть капризным ребенком. Она сняла с подноса два высоких стакана с напитками и направилась к Роуэн и Селе, стоявшим рядом.

Роуэн улыбнулась, принимая у нее стакан, затем поманила пальцем к себе и коснулась вышивки на ее платье.

— Я могла бы поклясться предками, что это дело моих рук. Даже помню, как твоя мама носила его. Ей было около шестнадцати. Неужели то самое платье?

Лана встала рядом с Тиа.

— Я была поражена, когда увидела его на ней. А как замечательно сохранилась вышивка, а, матушка? Твое дело всегда живет долго. И ей так идет!

— В самом деле, — двусмысленно ответила Роуэн с задумчивым видом. — А это что, медальон твоей мамы, Тиа? Не видела его уже лет десять. А портреты все еще там? Я бы хотела взглянуть.

Все молчали, когда Тиа открыла медальон и поднесла его поближе, осторожно держа двумя пальцами. Роуэн посмотрела на портреты:

— Чудесно… Ох, Тиа! Ты только взгляни на свои ногти…

Тиа выпустила медальон и сжала ладони в кулаки. Когда под рукой не было ее любимого куска мягкой амбры, она начинала грызть ногти, а бабушка постоянно журила ее за это.

Лана поспешила переменить тему:

— Я составила два новых красителя: апельсиново-красный и ярко-фиолетовый. Надеюсь услышать ценные замечания нашей главной ткачихи и ведущей художницы, — с улыбкой сказала она и повлекла Роуэн и Селу к своему рабочему столу.

Тиа подошла к Маттиасу: он как раз выкладывал фрукты из маминой корзины.

— Пойдем распустим собак, — предложил он. — Мне нужно напоить Хэма.

— Маттиас! Неужели ты не напоил их перед тем, как уйти в дом? Бедняжки, наверное, уже отчаялись.

Чикчу ждали, расположившись у саней Селы. Тиа поздоровалась с ними и напоила каждую из специальной плошки, а потом отстегнула постромки.

— Давай запустим их к остальным, — сказала она Маттиасу. — Я знаю, Пег будет очень рада видеть Хэма. Они могут побыть вместе, пока ты не уедешь домой.

— А это не опасно? — спросил он, вдруг смутившись. — А что, если у Пег настало… ее время? — В отличие от своих братьев и сестер Пег еще ни разу не спаривалась.

Тиа, которая, наклонившись, заходила под навес для собак-компаньонов, прыснула со смеху:

— Она не готова. Я бы сразу узнала, Маттиас.

Хэм и Пег действительно были очень рады встрече и тут же принялись шумно возиться, пока не разбудили старших собак, компаньона Ланы — Овна, и Рысь Роуэн. Многие чикчу жили так же долго, как и их собратья-люди, только самые старые собаки большую часть времени дремали.

Хэм закопался в песок рядом с уютной лежанкой Пег. В нем было что-то спокойное и уверенное, напоминавшее самого Маттиаса.

— Он ничего тебе не говорит сейчас? — ревниво спросил Маттиас.

— Нет, — ответила Тиа, улыбнувшись своему кузену.