|
И эти мутации изменят механизм, который будет построен — точно также, как по разным инструкциям собирают разные радио. Изменения в основном незначительны, как, например, ручки у радио надо было бы поворачивать в другую сторону вместо привычной. Большой разницы это не составит. Но иногда встречаются исключения.
Питер кивнул. Он собрал достаточно радио, чтобы понимать, о чем речь.
— И я изучаю изменения, происходящие с МТДНК, как они влияют на развитие людей. Ты когда-нибудь слышал о болезни Лебера?
Питер покачал головой.
— Болезнь Лебера ослабляет зрение и у некоторых людей вызывает слепоту. Она вызвана одним-единственным базовым изменением в МТДНК.
— Базовым изменением?
— Представь себе опечатку в инструкции к радионабору: заменили одно слово, предположим, «скрутить» вместо «повернуть», или что-нибудь в этом роде. Когда дело касается МТДНК, такое изменение делает механизм клетки менее эффективным и более слабым. Для некоторых клеток это некритично, например, для кожных — им не нужны мощные механизмы.
Питер посмотрел на свою кожу. Действительно, непохоже, чтобы она сильно напрягалась, в отличие от тех же мускулов.
— Но другие виды клеток выполняют гораздо более сложную и ответственную работу. Клетки зрительных нервов, например — им требуется огромное количество энергии. Слабый механизм не позволяет им выполнять свою работу должным образом. И вот тогда появляется болезнь Лебера: мутация МТДНК ослабляет клеточный механизм и у людей возникают проблемы со зрением: ведь их зрительные нервы не получают достаточно энергии.
Проблемы со зрением… Не пытается ли она сказать ему что-то другое?
— Значит, — медленно начал он, — если клеточный механизм ослаблен, некоторые вещи не будут происходить, как нужно.
— Именно. Высокоэнергетическим клеткам нужны мощные механизмы: клеткам слухового прохода, мозговым клеткам, клеткам внутренних органов. И на все это влияют мутации МТДНК. Мышечной ткани тоже требуется энергия. Есть болезнь, вызывающая ослабление мышечной ткани по той же схеме, что и болезнь Лебера ослабляет зрение.
Питер кивнул. Его ступни горели под теплым Сашиным мехом. На мгновение он обрадовался — нормальная мама вернулась! И она здесь, вместе с ним.
— Мам, это очень интересно. И ты пишешь обо всем этом?
Она покачала головой.
— Нет, об этом уже написали до меня. Я изучаю другие виды мутаций: пытаюсь выяснить, что произойдет, если МТДНК случайным образом улучшилась через мутацию и клеточный механизм стал более эффективным.
— Суперсильным, ты хочешь сказать?
— Да.
— А такое возможно?
Миссис Солемн улыбнулась.
— Никто точно не знает. Но я считаю, что возможно.
Питер заглянул в блокнот, в котором мама чертила какие-то каракули, пока разговаривала.
У него перехватило дыхание. Ткнув в центр страницы пальцем, он повернулся к маме.
— Что это такое?
Она посмотрела в блокнот с таким удивлением, будто видела его впервые.
— Это митохондриальная ДНК. Она свернута в круг.
Глава двенадцатая
Тиа
Тиа поджидала Матиаса в питомнике после ужина. Ждать пришлось недолго: минут через пятнадцать он, пригнувшись, вошел в вольер для собак.
— Ладно, — сказал он. — Сегодня.
Она вся вытянулась.
— Правда?!
— У главы Берлинга сегодня поздно вечером назначена встреча с Роуэн: я был рядом с ним, когда прибыл посыльный. Встретимся у водяного колеса, я заберу вентилятор, и пойдем к озеру. Когда выключают свет, на тропе, ведущей к озеру, очень темно. |