Джеральд Таррант вернулся на закате. Как раз перед этим они привели обратно своих верховых животных – те были злые и голодные, хотя и не слишком вымокли, – и собрали пучок сухих прутиков под палаткой, достаточно, чтобы развести хилый костерок. Четверо молча сидели вокруг огня, пока Таррант восстанавливал защитный круг. Остерегается шпионов, догадался Сензи. Наконец посвященный вроде бы успокоился и опустился на место у огня. Его волосы, заметил Сензи, были не только сухие, но и тщательно причесаны.

– Я надеялся, что у нас будет еще несколько ночей, прежде чем придется принимать решение, – объявил он остальным. – У нас далеко не вся информация, которая нам необходима, и я надеялся найти ее в Лема. Но, думаю, ясно, что времени‑то нам и не хватает. Наш враг ожидает нас, и в результате мы чуть не попали прямо в его лапы. Так что мы должны решить прямо здесь и сейчас – что мы сделаем и как мы собираемся это сделать. Надо спешить, прежде чем наш враг поймет, что мы его раскусили.

– Спешить, не зная земли, по которой идем? – фыркнул Сензи.

– Нельзя выиграть войну, позволив своему врагу диктовать ее законы. А он именно это и пытается сделать. Пришло время спланировать дальнейшие действия – быстро и тщательно. Иначе мы можем с тем же успехом отправиться в кратер Санша и просто‑напросто отдать леди в их руки.

– Какова вероятность, что он уже знает о том, что ты сделал ночью? – спросил Дэмьен.

Таррант колебался.

– Вообще‑то это неизбежно. Ни один колдун такого не пропустит. Но сейчас… Я был очень, очень осторожен. И темное Фэа – моя стихия, помните; пользоваться этой силой для меня так же естественно, как для вас – дышать. Но если он все‑таки докопается до чего‑то, то обнаружит, что мы всего лишь хотели установить связь между ним и Сиани, чтобы облегчить прямое нападение. И не смогли. Другая информация в нашу сторону по этой связи не пройдет. – Он повернулся к ракханке. – Мне нужно кое‑что выяснить, прежде чем мы сможем принять решение. Враг назвал несколько имен, которые мне не знакомы. Они могут решить дело. А ты, похоже, опознала их.

– Потерянные.

– И Калеста.

Она покачала головой:

– Это имя и мне незнакомо. Но Потерянные… Так ракхене называют одно племя нашего народа, пропавшее в годы Перемен. Понимаете, у нас не было тогда своего языка, и наше тело еще не устоялось; каждое новое поколение отличалось от предыдущего, так что социальная целостность общества была почти невозможна. От тех времен у нас сохранились только устные предания, и даже они недостоверны. Ведь они, естественно, изменялись при пересказе.

Ракхи, что пришли сюда первыми, – те, кто выжил при переходе через Ниспосланные горы, – рассеялись по этим землям, и каждая группа обосновалась на своей территории. Это пока были даже не племена – скорее расширенные семьи. Многие поселились на равнинах, потому что эта земля была более гостеприимной. Другие ушли на юг, в мокрые земли. Или на восток. Нашим предкам требовалось много свободного пространства, так же, как вам нужна пища и вода. Вначале на наши земли вторгались люди… – Красти вздернула голову, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. – Они все умерли или ушли. Наш народ распространился повсюду. Мы изменились. Мы обрели язык. Культуру. Цивилизацию. Наконец равнинные ракхи пустились в странствия, чтобы увидеть, какой мы заполучили мир, и больше узнать о вашем мире – это входило в традицию Краст, – и медленно, постепенно разбросанные племена встречались вновь.