Сензи смотрел на нее в растерянности и не мог вымолвить ни слова.

– Джеральд поведал мне, в чем дело. Показал мне схему действия. Он ведь был рядом, когда впервые была вызвана эта энергия, он видел своими глазами, что она может сделать… Но я не думаю, чтобы он собирался ее использовать. Или сказал бы тебе, если б использовал. – Она подалась вперед, обхватив колени. Ее голос звучал на редкость низко, что‑то лихорадочное сквозило в ее тоне. – Огонь, Зен. Вот что это такое. Могущество тысяч, сконцентрированное в крохотном флаконе. Усмиренное, чтобы послужить воле человека. – Сиани остановилась, давая словам время проникнуть в разум. Их смысл опалял, словно пламя. – Я верю, что он может освободить тебя. Я верю, что он может дать тебе все, чего ты захочешь. – Она встала и подошла к подмастерью; не так близко, чтобы коснуться, но все же очень близко. – Я еще не восстановила все свои знания, – закончила она. – Я не знаю, точно ли это сработает. Но вот что еще рассказал мне об этой энергии Джеральд: ее использовали во времена Священных Войн. А еще я думаю… – Она глубоко вздохнула. – Огонь может изменить тебя, Сензи. Дать тебе то, о чем ты мечтал тогда. Ты ведь еще хочешь этого?

– О боги, да…

Возможно ли это? Он так старался похоронить эту надежду, что чуть не похоронил с нею свою жизнь. И теперь решиться на это снова, после стольких лет… Минуту он ничего не мог произнести в ответ. Он боялся, что вместо слов может выйти что‑то менее благородное – слезы, вздохи или просто бессловесная дрожь. Эмоции были слишком сильны, чтоб их вынести.

– Он знает? – еле выговорил Сензи. – Дэмьен… Ты сказала ему?

– Как я могу? – мягко сказала она. – Он никогда не позволит тебе овладеть этим. Такое использование будет… богохульством для него.

– Но разве это – то, что ты здесь, – разве это не похоже на предательство?

– Я не разделяю его веру, – напомнила ему Сиани.

– Но не будет же он… Я имею в виду, Дэмьен…

– Ты неправильно понял меня. Я глубоко уважаю его, но с философской точки зрения… – Женщина, казалось, колебалась. – Порою кажется, что мы с ним из разных миров. Вера, которой он служит… – Она раздраженно тряхнула головой. – Это не значит, что я не уважаю ее или его, но боги! Эти люди живут в придуманном мире, наполненном смутными надеждами и ложно понятыми страстями… а я простой прагматик. Я реалист. Это мой мир. Я его приняла. Я живу в нем. И если бы мне дали источник такой власти, я использовала бы его – как предназначено богами.

Она ласково коснулась щеки парня; но внутри него бушевала такая буря эмоций, что это прикосновение он воспринял совершенно отстранение, как будто отдельно от себя.

– Роман между мужчиной и женщиной – такая мимолетная вещь, – мягко произнесла она. – Ты как никто знаешь это. Но преданность истинной дружбе… она сохраняется навеки. Я так же верна дружбе, как и была. И буду верна до могилы.

В Сензи боролись столько дурных предчувствий, столько страхов, но их все заглушал суматошный стук сердца, пока ему не стало трудно сосредоточиться на какой‑то одной мысли. Он слабо, машинально запротестовал:

– Это его оружие.