Утыканный окликнул людей. Выждав мгновение, он разразился резкой речью, обрушив на Хессет серию ракханских фраз, звучавших как угрозы. Еле сдерживаясь, она стала переводить:

– Он говорит, это крайний народ, они живут на самой границе места… «места‑нет». Он говорит… – Она судорожно вздохнула; ей приходилось стоять и переводить, хотя все ее животные чувства криком кричали, что нужно спасаться бегством. – Он – видящий‑во‑сне, и они будут делать то, что он скажет. Он попросит их, и они оставят нас здесь, и мы будем спать в… нет… Не могу… – Волнуясь, она прервала речь. – Я не знаю, о чем он.

Но утыканный упорно продолжал.

– Отсюда они могут провести нас к Дому… к месту голубого света, – поправилась Хессет.

Дэмьен слышал, как натянуто звенит ее голос – признак жесткого самоконтроля, не присущего ни ей, ни ее народу. «Умница, – думал он. – Так и держись».

– Он говорит, прямо под этим местом туннели, которые нам нужны, но по ним нельзя ходить. Они очень узкие, а стены… «сейчас‑падать», так он сказал. Это заброшенные туннели. – Ее тонкие ноздри раздувались в ужасе, невольно реагируя на неведомую угрозу. Она еще раз глубоко вдохнула – медленно, словно с усилием втягивая воздух. – Очень опасно. – Перевела ли она слова этого сновидца или откликнулась на собственные мысли? – В прежние времена там много умерло, в этом «месте‑нет». Теперь ракхи туда не ходят. Ни один ракх туда не пойдет.

Утыканный оскалился, показав кривые зубы.

– Но я пойду, – переводила Хессет, а он гулко стукнул себя в грудь, задев при этом одно из торчащих украшений, так что из ранки брызнула кровь. – Я видящий‑во‑сне, я храбрый, я знаю, где «место‑нет», и отведу вас туда. – Покрытые пленкой глаза уставились на Дэмьена с явной враждебностью. – Полагаю, это для него способ самоутвердиться…

– Я понял.

Разумеется, очень знакомый социальный механизм. Примитивный, животный… но так поступают и самцы‑люди. Он припомнил маленького мальчика, храбро переждавшего истинную ночь в одиночку, чтобы добиться признания, какого заслуживали лишь отчаянные смельчаки. Это была бравада. Все это – одна сплошная бравада.

– Ответь ему «да», – резко приказал Дэмьен. – Скажи ему, что я хочу видеть, осмелится ли он провести нас туда, куда не ходят ракхи. Я хочу знать, что сильнее – его… видение или его страх? Так и скажи, – распорядился он.

Пока утыканный слушал вызывающую речь, Дэмьен следил за его лицом. Поэтому он не видел лиц тех ракхов, что окружали их, только слышал, как кто‑то из них шумно вздохнул.

Но утыканный только коротко кивнул, как бы принимая вызов.

– После сна. После того, как вы увидите светящееся место. Тогда пойдем. – Он махнул рукой одной из женщин, и она, семеня по‑крысиному, скрылась во тьме. – Крайний народ даст вам приют для отдыха. Вы не будете спать вместе, так что…

– Мы будем вместе, – резко оборвал его Дэмьен. И почувствовал, раньше, чем увидел, что в глазах Хессет промелькнуло облегчение. – Все время.

Утыканный уставился на него бледными глазами, будто пытаясь сразить его взглядом. «Ну погоди!» – подумал Дэмьен. И ответил ему таким же упорным взглядом. Наконец ракх несколько принужденно кивнул.

– Все трое вместе, – согласился он. Частокол на его щеках делал его мимику гротескной пародией на человеческую.