– Или это, или то, что под ним. – Дэмьен отобрал у нее трубу и передал Хессет. Та с кошачьим любопытством оглядела ее со всех сторон и только потом подняла к глазам.

Голый камень, отполированный до льдистого блеска. Шестигранная башня, что возвышалась над землей, как базальтовая колонна, как будто сама Эрна извергла ее из глубин своей мантии. Сооружение это еще и расширялось вверху, так что стены имели обратный наклон, вдвойне обескураживая тех, кто попытался бы одолеть его.

Это было совершенно невозможно. Немыслимо. Пусть землетрясений здесь не бывало, но солнце‑то светило, и сменялись времена года, как и везде. И любая другая глыба такой величины, такого строения, давно бы уже растрескалась по всем законам природы. Неравномерное расширение и сжатие, разъедающее действие ветра и льда, давление собственного непомерного веса… Такой монумент не может существовать, значит, он не существует. Вот и все. Никакие охранительные Творения не защитили бы его от действия природных сил. Значит, здесь что‑то другое.

– Иллюзия? – подумал он вслух.

Женщины обернулись к нему.

– Думаешь? – недоверчиво спросила Сиани.

– «Когда встречаешься с невозможным, просто невероятное становится правдоподобным при сопоставлении». Помнишь эту цитату из… – Он внезапно остановился, словно слова застряли в горле. Но все‑таки закончил: – Из Пророка. Из его рукописей.

– Джеральд, – прошептала Сиани. Дэмьен промолчал. – Значит, он там?

Голос ее был тих и ровен, но в нем скрывалась такая тоска, такое страдание, что сердце его заныло.

– Его прячут там.

– Очень может быть.

Он знал, произнося эти слова, что не «может быть», а совершенно точно. Он чуял нутром, будто связь его с Таррантом помогла прорасти изнутри этому знанию, и ему даже не пришлось прикладывать усилий.

– Или то, что от него осталось. – Он понизил голос. – Вспомни сны про огонь.

Сиани кивнула. Это были больше, чем просто сны, но они еще не доходили до уровня Познания. Насколько им можно было доверять? Она подняла взгляд на далекую цитадель.

– Ему больно.

– Больно. – Дэмьен заставил себя посмотреть туда же. – Как и тем несчастным, чью жизнь он разрушил. Не говоря уже о тех, кого он убил.

– Дэмьен…

– Сиани. Прошу тебя… – Он знал, что за этим последует, и боялся этого. – Он выбрал сам. Если он…

– Мы должны ему помочь, – прошептала женщина.

Что‑то стиснуло его грудь – страдание или ярость. Но прежде чем он ответил, она быстро добавила:

– Не потому, что ему нужна помощь. Тебя это не трогает, я знаю. Но потому, что он нужен нам. – Тонкие руки ее вцепились в Дэмьена, и он оказался с ней лицом к лицу. – В этой крепости – или под ней – сейчас находятся трое. Человек‑колдун, который уже доказал, что способен убить кого угодно. Могущественный демон, которого защищают десятки – если не сотни – ему подобных. И человек, обладающий властью, о которой мы с тобой можем только мечтать, и если ему удастся освободиться, он вновь обретет эту власть, чтоб защитить нас. Разве ты не понимаешь? – Сиани вскинула голову, сверкающие глаза не отрывались от Дэмьена. В уголке одного глаза блеснула слеза. – Это не сентиментальность, Дэмьен, и этические соображения тут ни при чем. Это попросту единственный наш шанс. Боги, как я хочу выбраться отсюда и остаться в живых! Я хочу, наконец, разделаться со всем этим. Но Огня у тебя нет, Сензи убит… Так неужели мы откажемся от помощи Тарранта, от нашей единственной надежды?

– Я бы скорее сам отправился в ад, чем помог этому человеку вернуться в мир, – ответил Дэмьен.