– Прости, учитель…

– За что? – Доминик горько улыбнулся. – Ты же не виновна, что родилась драконом.

– Драконом?…

– Дракон всегда защищает справедливость, – мягко сказал старый маг. – Это свойство вашего сердца. Даже когда дракон совершает преступление, он поступает так лишь потому, что сам считает свои поступки правильными. И это

– величайший дар, и величайшее проклятие вашего рода… Он погладил драконочку по голове.

– Как бы я хотел, чтобы люди стали хоть немного похожи на вас, Тия. Чтобы исчезло самое страшное в них – безразличие к чужой жизни. Тиамат закрыла глаза.

– Галлей тоже так говорил… – шепнула она. Доминик улыбнулся.

– Знаю.

– Как… как ты думаешь… – драконочка подняла глаза. – Если бы он… мог нас сейчас слышать…

– Он бы не огорчился, – успокоил малышку старый маг. – Галлей действительно был мудрецом, Тия. Поверь, он провидел твою судьбу уже в первый день после спасения. Не спроста же тебя обучали магии, которую легко применять для защиты. Тия отпрянула.

– Но… – она запнулась. Несколько минут молча стояла, закрыв глаза.

– Да, – сказала наконец драконочка. Её крылья безвольно опали. – Да, учитель, ты прав.

– Все птенцы учаться летать, – улыбнулся Доминик. – Лети же, крылатая, лети навстречу своей судьбе. И постарайся не огорчать двух стариков, вложивших в тебя много сил и надежд. Тия очень долго молчала.

– Као выживет? – спросила она наконец.

– Скорее всего, он даже не останется калекой.

– Тогда прощай, учитель. – драконочка поклонилась Доминику и, резко повернувшись, почти выбежала из дверей. Старый маг долго провожал её взглядом.

– Зачем… отпустил? – выдавил со своего ложа раненный Шоган. Доминик покачал головой.

– Всех магов нашего мира не хватит, чтобы её удержать. Као вздрогнул.

– Почему? Старик с трудом встал и подошёл к воину. Ученики притихли.

– Кто она такая, как думаешь? – тихо спросил Доминик. Као нахмурился.

– Дракон…

– Нет.

Воин поднял брови. Несколько секунд размышлял над словами мага, а затем внезапно отшатнулся, чуть не сорвав повязки. Глаза наёмника расширились.

– Не может быть… – выдохнул он. Старик молча отвернулся. Больше в этот день они не разговаривали.

***

Две ночи потребовались Тиамат, чтобы в одиночку одолеть путь, на который они с Као потратили одинадцать дней. Драконочка летела низко над деревьями, стараясь не привлекать внимания; с наступлением утра она выбирала глухое местечко, разжигала костёр и грелась до вечера. Но и ночами Тие иногда приходилось применять огненную магию, чтобы плавить корочку льда на крыльях.

На полянке, где ещё сохранилась пентаграмма, Борга не оказалось. Тиамат отправилась на охоту, убила пса встречного браконьера и на всякий случай подновила руну собачьей крови.

Здесь она провела пять дней. Штагфурт вдали темнел неподвижной скалой чёрного дерева, лёд на реке уже потрескивал – начиналась весна. По Западному тракту часто двигались люди и повозки, проносились всадники.

За все пять дней ожидания, Тия ни разу не видела невольников. Похоже, всех кого бароны могли продать в рабство, уже угнали на Восток. После смерти Уорреса вокруг Штагфурта расставили караулы, лес то и дело прочёсывали отряды охотников, но магическая полянка пока не была обнаружена.