— Будь проклято то, во что превратилась пресса. Надеюсь, когда вы, пиявки, увидите это, то поймете, что вы сделали со мной и с другими знаменитостями в погоне за крупицей славы. Надеюсь, что хоть частица вашей души умрет вместе со мной.

Пламя разрасталось.

Тэмсин подняла скальпель и улыбнулась дрожащими губами. Из темных глаз текли слезы.

Огонь гудел, набирая силу, охватывая все на своем пути.

— А вас, мои фанаты, я люблю. Помните об этом. Благослови вас бог.

Плавным движением она решительно полоснула себя по горлу.

Из зияющей раны хлынула кровь. Тэмсин Грин захрипела, вцепилась в веб-камеру трагическим жестом и осела на пол, увлекая за собой объектив. На мониторах зрителей протянулась размытая дуга — заключительный аккорд ее лебединой песни.

Несколько жутких мгновений бесстрастное око камеры фиксировало пожар, что поглощал все без разбора, испепеляя дом певицы.

Записывая кровавый финал земной жизни любимицы миллионов.

Глава 26 В кругу семьи

«Тойоту» оставили у въезда в резиденцию Пеннибейкеров, рассудив, что лучше подобраться к дому незамеченными. На этот раз их ждали — ворота были гостеприимно распахнуты.

Чутко прислушиваясь к ночным шорохам, бойцы занялись экипировкой: помимо обычных игрушек, Брейзи прихватила свой смертоносный арбалет, а Доун отобрала то оружие, с которым могла управляться левой рукой, — револьвер, святую воду и распятие. Сюрикены пришлось оставить в машине, кол тоже — вряд ли ей достанет силы вогнать его в сердце вампира. Под брезентом в багажнике обнаружился целый арсенал. Доун приглянулось мачете с полоской серебра на лезвии. Она решила, что, если дойдет до драки, этот клинок окажется совсем не лишним, и сунула его в ножны на правом бедре.

Натираясь чесноком — кто его знает, вдруг пригодится, — она думала о Кико и особенно о Фрэнке. Прольет ли предстоящая встреча с Робби хоть какой-то свет на судьбу отца? Если понадобится, она изрежет Натана и его сыночка на куски. Но вдруг им тоже ничего не известно?

«Ничем не могу тебе помочь», — ответил Робби на ее вопрос там, в «Баве». Что же, черт побери, он хотел этим сказать?

Доун включила переговорное устройство — босс будет следить за развитием событий из своего тайного убежища. Правая рука ныла, требуя к себе внимания. Плевать на боль.

Закончив сборы, она повернулась к Брейзи.

— За Кико и Фрэнка.

Брейзи стиснула зубы и подняла глаза. В ее взгляде Доун увидела решимость и любовь — любовь к Фрэнку, такую глубокую, что в ней можно было утонуть. Охваченная волнением, Доун протянула руку, и Брейзи крепко сжала запястье коллеги. Теперь они — сестры, товарищи по оружию.

В наушнике раздался бесстрастный голос, вторгаясь в их безмолвный диалог:

— Постарайтесь не причинить вреда Робби, — произнес Иона Лимпет. — Я хочу с ним поговорить. Хотя будет лучше, если вы убедите его приехать ко мне.

— И как, по-вашему, нам это удастся? — спросила Доун, отпуская руку Брейзи.

— В обычной ситуации я посоветовал бы подчинить его волю с помощью распятия. Но Робби — существо новой, неизвестной мне породы. Религиозные символы на него не действуют. Нам остается только гипноз. Ваша задача — устроить так, чтобы он — и только он — слышал мой голос по телефону. Или же, если удастся подобраться к Робби достаточно близко, попробуйте вставить наушник в…

— Что-то я сомневаюсь, что он нам это позволит, — прервала его Доун, а про себя подумала: «Вот приезжай — и гипнотизируй сколько душе угодно». Но потом вспомнила, что Иона даже в больнице не появился. Видимо, у него есть веские причины оставаться в тени, жаль только, что никто и не думает рассказывать о них ей, Доун.