— Вообще-то у меня все болит, — заявил Кико в последней, отчаянной попытке отвертеться.

— Какая жалость. Потому что мой тренер, Дипак, всегда в курсе того, кто что снимает, и кому требуются какие актеры. — Довольная собой, Доун развернулась и сделала вид, что уходит. — Если тебя интересуют сплетни такого рода.

Кико волшебным образом исцелился. Потрогав плечо, он сказал:

— Ты права. Лишние навыки не помешают. А сама-то ты в форме?

Вот и замечательно.

— Кико, ты прям мальчик-одуванчик какой-то. Я не пропустила тренировку даже в тот день, когда на съемках «Колесницы смерти» на меня уронили книжный шкаф.

— Да?

— Ага. От хорошей разминки я откажусь, только если у меня отвалится нога.

Такого мужское тщеславие вынести уже не могло. Кико принял вызов, натянул новенькие, с иголочки, кроссовки и спортивные штаны, в глубоких карманах которых скрылись небольшое распятие и телефон.

Оружие Кико спрятал в сумку, как и Доун: разрешения у нее еще не было, поэтому выставлять револьвер напоказ было бы по меньшей мере неразумно.

Покончив со сборами, они вышли из дома Кико, от которого веяло уютом семидесятых, и направились на Гоуэр-стрит.

Стоило им перешагнуть порог студии, как в нос ударил резкий запах застарелого пота. У Доун защемило сердце. Все вокруг было до боли знакомым — стертые доски пола, непрерывное шарканье ног, звон металла о металл. Ловко орудуя клинками, по залу скользили белые фигуры в масках.

Заметив, что Кико не торопится расставаться со своими любимыми очками, Доун скомандовала:

— Снимай шторы.

— Не хочу.

— Послушай. Джек Николсон может позволить себе разгуливать в темных очках где угодно. Но ты-то не Джек Николсон, а Кико Дэниэлс, начинающий актер, и выглядит это не круто, а просто-напросто жалко. Все решат, что ты косишь под знаменитость. Нормальные люди в помещении темные очки снимают — считай, что это новая мода. — Она умоляюще сложила руки. — Ну пожалуйста!

— Нет.

К счастью, появился Дипак — высокий, худощавый мужчина родом из Калькутты. Доун он встретил с такой радостью, будто она приходилась ему любимой племянницей, с которой он не виделся много лет. Когда с объятиями и расспросами было покончено, он повернулся к Кико, прошелся по его фигуре оценивающим взглядом и сказал:

— Ну что ж, подберем что-нибудь из детского снаряжения.

Доун поспешила сгладить неловкость и, не успел ее коллега и рта раскрыть, добавила как можно небрежнее:

— Здесь можно взять напрокат все необходимое. Пойдем, займемся экипировкой.

И она тут же потащила Кико за собой, на ходу махнув рукой Дипаку. Тренер надел маску и направился к двум рапиристам, на которых были жилеты, подключенные к электрофиксатору. Когда удар фехтовальщика попадал в зону поражения противника, в аппарате раздавался сигнал.

— Всегда хотел быть пиратом, — заявил Кико по пути в раздевалку. В его голосе не было и тени обиды, и Доун облегченно вздохнула. Кико Счастливый. Вот и славно.

Они выбрали по куртке. Под низ Доун надела нагрудник, натянула видавшую виды перчатку.

— А почему ты пользуешься здешним снаряжением, а не своим? — спросил Кико, понюхав одну из перчаток. Потом он поднес к носу и свою куртку, но поскольку их стирали часто, результаты проверки его обнадежили.

— Слишком дорогое удовольствие.

Доун сняла сережку-луну и — хотя она прекрасно знала, что сегодня они им не понадобятся, — подобрала им обоим по сабле. Рубиться на саблях гораздо интереснее, чем получать очки за укол кончиком рапиры.

По пути в зал Кико спросил:

— Интересно, много ли на свете лилипутов, владеющих шпагой? Может быть, мне удастся забить эту нишу.