Один из пьяных любовников матери застиг Трейси врасплох и овладел ею. Ее все еще ошеломляло то, с какой быстротой все произошло, и воспоминание об этом кошмаре все еще стояло перед глазами, приводило в смятение и отягощало душу. Но то, что случилось потом, только еще больше усугубило дело. Ни о каком возмездии и речи не было, не нашлось никого, кто бы мог отомстить за нее. Насильник поплатился так, что это унизило ее достоинство не меньше, чем само насилие.

Был уже поздний час, когда Трейси сумела взять себя в руки. К полуночи она поняла, почему открылась Таю. Признание ее было спонтанным, вызванным жутким страхом быть отвергнутой. Ей инстинктивно захотелось сделать это, инстинктивно захотелось положить конец тем неожиданным нежным чувствам, которые проснулись в ней, и нелепому желанию быть рядом с Таем. Стоит лишь открыть ему свою ужасную тайну, и он тотчас же оттолкнет ее, не дав ее чувствам к нему окрепнуть.

Трейси ведь и в самом деле увлеклась им. Она бы не стала называть это любовью, потому что слово пугало ее, но Тай ей нравился. К тому же ей нравилось то, как он прикасается к ней, будто и он питает к ней какие-то особые чувства. Уж лучше пусть оттолкнет ее теперь, пока она не влюбилась в него, чем потом, когда для нее это станет нестерпимым.

Когда же она наконец вышла из ванной в спальню, то и не заметила, что легла на кровать в одежде и крепко заснула. Она позабыла о том, что нужно приготовить завтрак для мужчины, предстать перед которым у нее, пожалуй, едва ли хватит духу.

Тайна Трейси Леду взволновала Тая до глубины души. Ему редко доводилось впадать в такую ярость. Он стоял у ее постели и смотрел на нее. Трейси спала, свернувшись калачиком, и казалась такой маленькой, такой нежной, хрупкой. И какой-то подонок воспользовался этим. Злость с новой силой закипела в Тае. Ему вдруг нестерпимо захотелось выяснить, кто это был и получил ли он по заслугам.

Он опустил руку, отвел прядь светлых волос с ее щеки и пробежал тыльной стороной пальца по атласной коже. Тай раскаивался в каждом сказанном ей резком слове, раскаивался в том, что был так суров с ней.

Но надо признать, он растерялся, не представляя, как быть с ней дальше.

Поцеловав ее, он преступил черту, разделявшую работодателя и работника. Но, говоря по правде, между ними никогда и не было отношений работодателя с работником, и Тай не сомневался, что такого и не будет. И Трейси знала это. Они оба обманывали себя, притворяясь, что она работает на него, хотя в действительности это был способ оказаться ближе друг к другу, иметь возможность более тесного личного общения.

Перевоспитание своевольных богатеньких девиц… Трейси упрекнула его в этом — и попала в десятку. Это и натолкнуло Тая на разгадку. На самом деле она не отрабатывает долг — она хочет научиться распоряжаться своей жизнью. И теперь ему ясно почему.

Она опасалась, что он использует работу, чтобы унизить ее. Ей страшно хотелось проявить себя в работе, оказаться на высоте, потому что она считала его строгим и требовательным. Ему было досадно, что она так думала, но тем не менее факт есть факт: Трейси старалась угодить ему.

Чувство нежности, которое Тай испытывал к ней в этот миг, было не похоже на все его прежние чувства. И теперь уже ему хотелось оказаться во всем на высоте.

Тай осторожно накинул на Трейси край покрывала, прежде чем повернуться и тихо выйти из комнаты.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

На другой день Трейси проспала. Когда она на грани истерики кинулась в кухню, было уже полдвенадцатого. Как скверно: стоило Таю приказать ей стряпать впредь самой, она проспала не только завтрак, но и к ланчу опаздывала.