Сколько у нее времени до того, как Рамона примется закручивать гайки? Трейси сотни раз видела, как мать проделывала это. Рамона ловка, озлобленна и бессердечна. К тому же ей вновь понадобились деньги, пожалуй немалые. И она вдобавок дала понять, что ей бы хотелось, чтобы Трейси была с ней заодно.

Конечно, Трейси вовсе не собиралась снабжать мать средствами или оказывать ей содействие, но она не могла помешать Рамоне наказать ее за неповиновение и лишить будущего с Таем. Мысль уехать на пару деньков в надежде растянуть их до пары недель была глупой и пустой затеей, обреченной на неудачу, отчаянной попыткой ухватиться за последнее, что могло бы быть между ними. Рамона от своего не отступится.

— Трейси! Что-то случилось, ведь так?

Трейси оцепенела от страха. Вопрос Тая не удивил ее. Тай был очень проницателен, он не мог не заметить, что на нее обрушилась лавина переживаний.

— Мне хотелось бы быть с тобой, — проговорила она едва слышно. — Столько, сколько позволишь.

— Сколько позволю? — Он слегка нахмурил брови. — Мне бы хотелось, чтобы ты всегда была со мной, Трейси. Разве ты еще не поняла?

У Трейси закружилась голова. Она видела по его глазам, что Тай говорит серьезно. О господи, нужно остановить его. Нельзя позволить ему сказать еще что-нибудь. Она поднялась, обвила руками его шею и, не дав себе одуматься, прижалась к нему и поцеловала. Это произошло неожиданно и совершенно естественно.

Тай ответил так же горячо. В какие-то секунды она оказалась на диване под ним. В комнате слышно было только их прерывистое дыхание и шелест соприкасающейся одежды.

Трейси едва не вскрикнула, когда все вдруг прекратилось, и открыла глаза, чтобы выяснить причину. Тай молча взирал на нее, и она почувствовала себя безоружной под его пронзительным взглядом. Блузка на ней была расстегнута, широко распахнута, и разгоряченной кожей она ощутила прохладу. Тай разомкнул ее объятия на своей шее и мягко завел ей руки за голову.

— Я так долго ждал, когда ты потянешься ко мне, но я ждал не этого, дорогая. Пылкость и безрассудство мне по душе, однако отчаяние — это не то, чего стоило дожидаться, согласна? — Трейси вздрогнула и отвернулась. Нетерпеливо дернувшись, она поняла, что ей не пошевелиться. Голос Тая мягко шелестел. — Я чувствую, что тебя мучает страх. Что произошло?

Ком в груди не давал ей вздохнуть. Невыплаканные слезы разъедали глаза, и она едва дышала, пытаясь загнать их внутрь. Она закусила губу и почувствовала привкус крови.

— Черт возьми, Трейси, не надо возвращаться туда, где ты была до приезда сюда. Так жить невозможно.

Волнение нарастало, и каждая жилка в ней нервно пульсировала. У нее все поплыло в голове от невероятных усилий сохранить самообладание. Звук его голоса, тихого и медлительного, пробивался сквозь стук в ушах.

— Вернись ко мне, Трейси. Живи нынешним. Ничто из того, что было в прошлом, уже не имеет значения.

У нее вырвались судорожные рыдания без слез, и она вскрикнула в попытке сдержаться:

— Нет, имеет.

Тай взял в ладонь ее подбородок и заставил Трейси взглянуть на него.

— Расскажи мне. Давай поговорим спокойно и во всем разберемся.

Ее еле слышное «нет» перешло в череду срывающихся на крик «нет, нет, нет». Тай сжал ее чуть крепче.

— Послушай, Трейси. За Рамоной Леду тянется слишком длинный список мужчин, чтобы питать надежду хоть что-нибудь сохранить в тайне.

Пораженная услышанным, Трейси взглянула ему в лицо, подавила подступавшие к горлу рыдания и смолкла.