Изменить размер шрифта - +
Достаточно было прочитать Горького, считал Адамс.

Раса, полагал Адамс, дала России не только будущее, но и ее прошлое, которого у Америки по-настоящему не было. Ибо зачем же еще потомку американских пуритан и наследнику американской революции искать своих предков в древней Нормандии? Чтобы отыскать их там, и совершил Адамс свое воображаемое путешествие в средневековье в книге «Шартр».

Читатели Адамса не могут не поражаться остроте его исторического пророчества относительно России и Америки как двух великих держав будущего. Однако деловитость Америки вызывала чувство беспокойства у Адамса: «Непреодолимость русской инерции означала провал идеи американского лидерства».

Примечательно суждение о будущем России, появившееся, очевидно, под впечатлением первой русской революции, во время которой создавалось «Воспитание»: «Весьма вероятно, что именно в России внезапно появится самая блестящая плеяда личностей, ведущих человечество к добру на всех предопределенных для этого этапах». И далее: «Эта инертная масса представляла три четверти рода человеческого, не говоря уже обо всем прочем, и, вполне возможно, именно ее размеренное движение вперед, а не стремительное, лихорадочно-неустойчивое в своем ускорении движение Америки было истинным движением к будущему».

В письмах о России Адамс высказывался еще более откровенно: «Россия это великая новая стихия, которая за последние полтора века вызвала все главные перемены в мире». Или в другом письме: «В грядущем будут две великие державы, и Америка достигнет этого первой. Но когда-нибудь, лет через сто, Россия поглотит даже ее. Но это уже не при моей жизни».

Россия, по признанию Адамса, произвела на него столь большое впечатление, что стала «самым крепким орешком из всех, какие он пытался раскусить». Следуя традиции европейских историков, Адамс вместе с тем говорит о «русской загадке», «русском наступлении», «русском вале», «русском натиске». Здесь уже ощущается предвестие тех трактовок России, которые получили распространение в Америке после смерти Адамса.

Последним главам «Воспитания» присуща умозрительность, когда бескрайняя любознательность автора («ум Адамса никогда не бывает в покое») сочетается подчас с дилетантизмом в науке. И наряду с этим Адамс одним из первых обосновал закон ускорения развития науки и техники как общую закономерность развития человечества. Книга Генри Адамса стала неотъемлемой частью литературы и культуры США не только благодаря своим литературным достоинствам. Она выразила сокровенные мысли и стремления американцев на пороге XX столетия, их веру в способность народа преодолеть стоящие на пути препятствия, верность идеалам демократии, как ее понимали лучшие умы Америки.

Вместе с тем книга Адамса учила личной ответственности за происходящее. В благоденствующей Америке нашего времени это напоминание об ответственности звучит особенно своевременно. У. Фолкнер, перечисляя великих американцев, посвятивших жизнь служению народу, истине и демократии, в своем «Обращении», произнесенном в 1952 году в Делта-колледже, упомянул имя прадеда Генри Адамса: «Я отказываюсь верить, что единственными наследниками Буна и Франклина, Джорджа и Букера Т. Вашингтонов, Линкольна и Джефферсона, Адамса и Джона, Генри, Пола Баньяна и Джонни Яблочное Зерно, Ли и Крокетта, Хейл и Элен Келлер являются люди, чьи имена мелькают сегодня на страницах газет среди сообщений о норковых шубах, нефтяных танкерах и федеральных исках по поводу коррупции в государственных учреждениях. Я верю, что истинные наследники наших суровых предков еще в состоянии проявить чувство ответственности и самоуважения — если, конечно, они вспомнят, что это такое». Одним из таких предков, преподавших урок ответственности человека перед страной, народом, был и Генри Адамс.

В многоплановой книге «Воспитание Генри Адамса», проникнутой подчас скепсисом и горьким разочарованием в реальных плодах «американской мечты», живут устойчивые общечеловеческие ценности, которые передаются от поколения к поколению и запечатлены на лучших страницах художественной литературы Соединенных Штатов.

Быстрый переход