Услышав отдаленный раскат грома, он взглянул на восток, где высилась стена грозовых туч. Сегодня Федору явно было не закончить работу. Пожалуй, лучше всего провести последнюю борозду и двинуться к дому, где Наташа уже приготовила ужин.

Петр Сущевский оглядел комнату, где в молчании сидели «новые конституционные демократы». Вот, значит, каково чувствовать себя мятежником! Ему самому совершенно не хотелось прослыть бунтовщиком, и он сильно сомневался, что такое желание испытывают остальные присутствующие. Впрочем, как еще сторонникам прежнего правительства было окрестить своих противников, если не «бунтовщиками»! Петр с самого начала предвидел, что все именно так и кончится, понимая, к чему приведут уже первые публичные выражения недовольства. А привели они к формированию новой Думы, заявившей о твердой решимости Новой Родины выйти из состава Федерации. Хотя само существование Федерации воспринималось как нечто незыблемо святое, но ее правительство было всего лишь правительством, безусловно предназначенным для того, чтобы улучшать, а не ухудшать условия жизни людей, которым оно управляло. Вряд ли выборные органы власти создаются для истребления своих избирателей!

Петр не знал лично Фиону Мак-Таггарт, но состоял с ней в переписке. Даже в тех ее сообщениях, которые, преодолевая множество световых лет, доходили до него в записи, сквозили ум и решительность этой женщины, превратившие ее в одного из ведущих политиков Дальних Миров. Неужели она вызывала такой панический страх?! Неужели ничтожные умы всегда готовы умертвить великих людей, которым не могут заткнуть рот?! Петр не знал ответов на эти вопросы, но в то самое утро, когда пришла страшная новость, понял, что Федерация обречена. Любое политическое объединение, прогнившее до такой степени, обречено на гибель.

Как жаль, что сообщения идут так невыносимо долго! У Новой Родины никогда не было своей ретрансляционной станции, а после мятежа в Контравийском скоплении полагаться на беспилотные курьерские ракеты не стоило. Многие маяки в узлах пространства наверняка были отключены или уничтожены, но дело было не только в этом. Индустриальные Миры не только монополизировали грузоперевозки, но и контролировали большую часть перемещений курьерских ракет. Вне всякого сомнения, «индустриалы» вносили хаос в их полеты, чтобы дезорганизовать «мятежников». Что ж, на их месте, он, наверное, поступил бы точно так же! Но теперь из-за этого все они оказались в пренеприятнейшем положении! Петр откашлялся, и собравшиеся за столом повернулись к нему.

– Товарищи, – медленно проговорил он, – Федерация объявила военное положение и наряду с другими правами и свободами временно приостановила действие закона о неприкосновенности личности. А мы, друзья мои, объявлены мятежниками. – Петр пожал плечами. – Я-то не сомневался, что дело обернется именно так, но для некоторых из вас это, возможно, стало неожиданностью… Мне кажется, нам вновь стоит задуматься о том, что мы совершили, заявив о себе и громогласно выразив наш протест. Может, на этом и остановимся и немедленно отправим курьерскую ракету с извинениями и выражением покорности? Если мы этого не сделаем и будем по-прежнему идти по стопам контравийцев, бог знает какая участь нас ожидает.

– Послушай, Петр, – приглаживая свои до времени поседевшие волосы, сказала Магда Петрова, – думаешь, только ты знал, что именно так все и кончится? А нас ты считаешь дураками? Очень мило с твоей стороны дать нам возможность одуматься! – добавила она с легкой иронией. – Но сам-то ты что будешь делать, если мы в слезах бросимся просить прощения у прабабушки-Земли?

Сидевшие у стола негромко рассмеялись.