Секс, в этом номере, на этой кровати. С ним.

Матиас резко отстранился, будто ему было необходимо перехватить дух.

– Ты всегда целуешь героев своих историй? – хрипло спросил он.

– Ты не история. Не для печати, помнишь?

– Точно. – Он обвел ее тело взглядом. – Я хочу увидеть тебя обнаженной.

Мэлс медленно улыбнулась.

– Это вряд ли можно назвать сногсшибательной новостью, учитывая как ты только что меня целовал.

Застонав, он снова прижался к ней, опуская ее на матрас, оказываясь сверху. Черт, перед «несчастным случаем» он наверняка всегда физически доминировал над женщинами – не в насильственном смысле, ведь она не чувствовала принуждения, не чувствовала себя в ловушке. «Как животное» лучше подходит для описания.

Особенно когда он развел ее ноги своей, и его бедро прижалось к ее лону.

Мэлс выгнулась к его груди и обернула вокруг него руки…

Неуловимым движением он удержал ее, а затем и вовсе остановился. Он отстранился и отодвинулся от нее, его лицо и тело были напряжены… без намерения переспать с ней.

– Что? – хрипло спросила она. – Что не так?

***

Когда Матиас перелез на край кровати, его легкие горели, и ему хотелось пробить стену головой. Черт подери, вот он здесь, с этой прекрасной, полной жизни женщиной, демонстрирующей все признаки серьезного сексуального возбуждения, и… он желал этого, но не был способен осуществить.

Матиас хотел ее. Но ничего не мог поделать.

Вспоминая ту медсестру, то нежеланное «ручное» обслуживание, ему казалось какой-то жестокой шуткой, что его проблема вернулась при таких обстоятельствах: дистанцию между ним и его журналисткой не решит никакое количество поцелуев. То же с прикосновениями, потираниями или полной обнаженкой. Они снова стояли по разные стороны могилы, она – с живыми, он – с теми, кто почивал на кладбище.

По какой-то причине это усилило его отчаянное желание овладеть ею. И с внезапной ясностью он осознал, что в прошлом брал любую, которую бы ни захотел… и он не страдал от отсутствия добровольцев. Но это не значило, что он заботился о женщинах.

Вот только он никогда не сможет быть с ней по-настоящему, учитывая состояние его тела.

– Что не так? – спросила она снова.

Он не хотел, чтобы она знала. Даже если Мэлс узнает об этом позже, Матиас хотел поддерживать иллюзию того, что он настоящий человек, немного дольше. Предполагая, что увидит ее снова.

– Поверить не могу, что мы это делаем, – он уклонился от ответа. И это правда. Столько всего из происходящего – от пробуждения у надгробия Херона до аварии с ее участием – казалось неправильным. Как будто все было подстроено для него, словно память специально отняли у него.

– Как и я, – ответила Мэлс, пристально глядя на его губы, словно хотела большего.

Она не произвела на него впечатление женщины, которая спит с первым встречным. Не одевалась, как шлюха, не двигалась и не вела себя подобным образом. И источала нерешительные, но открытые флюиды, будто у нее уже какое-то время не было секса, но она действительно хотела его.

Скажи, чтобы она ушла, подумал он. Даже если не брать во внимание импотенцию, существовала куча других причин, по которым им не стоит быть вместе сегодня. И вообще когда-либо.

Вытянувшись рядом с ней снова, он обернул вокруг нее руку и притянул к себе… но не слишком близко. Не к своим бедрам.

Боже, от нее приятно пахло.

И чувства охватывали все его тело, жар обдавал пах, сердце билось с бешеной скоростью, руки и ноги казались сильнее, чем были. Однако его член не следовал общей программе.

Но может, так лучше, потому что ему нужно сказать ей…

– Могу я доставить тебе удовольствие? – выдал он.