На опушке леса, куда они только заходили на посадку, стоял карфлайт Эйдена.

– Как они… Мы же их только что… – бормотала Самина, то и дело оборачиваясь назад, будто это развеяло бы иллюзию. Андроид должен был – должен был! – появиться сзади, но не спереди.

Как только они сели, девушка рванула наружу. Ей было плевать на карты, на все на свете, в голове билось одно: на какие безумства пошел Эйден, чтобы выиграть? Какому риску он подверг Ориса? Карфлайт их был изрядно расцарапан, кое-где помят и покрыт слоем оранжевой, черной и сиреневой пыли. На боку зияла пробоина. Ноги Самины подкашивались, когда она подбежала к андроиду. Тот вытирал с лица цветную копоть, что проникла в салон через дыру.

– Где Орис? Где Орис?!

Самина, кажется, готова была схватить его за грудки и трясти, но сил хватило лишь положить руки ему на плечи.

– Так вот как его звали? – Эйден высвободился и отстранился.

Это было, пожалуй, слишком. Разумеется, он не рассчитывал на телячье доверие, но как можно было менее, чем за час, позволить Бензеру так промыть себе мозги?

Пока он молчал, девушка все цепенела, стоя на одном месте. И Эйден махнул куда-то в сторону:

– Да вон он, там где-то. Совершает прорыв века.

Самина разрешила себе вдох и обошла карфлайт. Орис согнулся над пожухлой травой. Его рвало. Биолог смахнула с него пыльный след имперского ботинка, и юноша встал, нетвердо покачиваясь. Он улыбался и выглядел абсолютно, неподдельно счастливым.

– Самина, ты чего какая бледная? – проквакал он, вытер кровь из-под носа и с подбородка. – Дядя Эй аккуратничал всю дорогу. Честное слово!

Он светился восторгом школьника, прошмыгнувшего на карусель для взрослых.

– Угу.

– Мы даже перед кошками тормозили!

– Угу.

«Дядя Эй?.. Дядя Эй?!» Что за ярмарка безумия. Окольным путем она вернулась в свой карфлайт, чтобы забрать рюкзак, и долго не могла заставить себя выйти. Снаружи Бензер с каменным лицом отдавал карты андроиду. Эйден молча принимал командование и тоже отводил взгляд. Одному было неловко за поспешное обещание, повисшее в воздухе. Второй имел полное право мнить себя оскорбленным. Самина мечтала провалиться сквозь землю и спрятаться там в котле преисподней.

23. Глава, в которой империя отступает на 149597871 километр

Пока генерал погранвойск Альянса Сигге Цо выстраивал орудия на изготовку, Джур скучал в центре планисферы галактик, что болтались вокруг, и раскручивал себя в газовом кресле. Он меланхолично и немного рассеянно наблюдал, как корабли эольцев формируют перед собой искристые электрические шары и собирают их в один исполинский магнитный фронт. Размеры его были впечатляющи. Джур представил, как, верно, чудно это выглядит со стороны: голубой шар, будто спущенный с цепи жорвел, летит и летит… в никуда. Корабли империи были покрыты материалом, который поглощал любые волны, в том числе видимый свет, и оттого казались снаружи рваными черными дырами. Прорехами от исполинских когтей на ткани вселенной. Хотя умом противник и понимал, что перед ним звездолеты, глаза и приборы отказывались верить в них. Сотня таких кораблей у границ Дома Эолы была похожа на кляксу в прописи отличника. Генерал Цо даже не мог нормально прицелиться, ведь лишенные визуального объема, имперские истребители выглядели двухмерными и плющили весь космос вокруг. Они вообще рушили все представление о реальности.

Герцог еще крутанулся, запрокинув назад голову и прикрыв глаза. Когда кресло завершило круг, магнитный фронт уже окутал имперский флагман и перебирался на остальные корабли. Ни одного защитного поля так и не было поднято. По корпусам заплясали искры – они пытались забраться внутрь. К разочарованию генерала Цо, звездолеты лишь на краткий миг становились видимыми, даже нет, чуть более объемными, и тут же поглощали энергию фронта подчистую.