– Остынь, Орис. Нельзя вечно быть первым. Главному герою не к лицу чрезмерная крутость, это плохой тон. Абстраги…

В тот же миг их мощно тряхнуло – вперед пролетел Бензер. Не слышался победный клич, не воспылали прощальным огнем турбины, Бюрлен-Дукк не посылал им воздушного поцелуя из своей кабины. Все это слишком отчетливо пронеслось в воображении.

– Орис. На пол. – тихо скомандовал Эйден, привстал и двумя мощными ударами пробил тонкую часть борта в районе клинкета.

К ним ворвался горячий поток воздуха, Орис прикрыл уши и впечатался в пол. Завопила бесноватая система.

«Авария. Нарушение герметичности салона. Восстановление работы автопилота через… триста… секунд». Эйден дернул штурвал, и тот поддался!

– У нас пять минут, – бросил он мальчишке, но тот, кажется, не расслышал.

Под управлением андроида карфлайт повел себя гораздо лучше в турбулентных потоках. Но Ориса все равно то и дело подбрасывало. Он никак не мог оторвать руки от ушей, и Эйден, ничтоже сумняшеся, придавил его к полу военным ботинком. Юноша был уверен, что император при первом удобном случае растреплет об этом Самине. Но в тот момент он испытал облегчение оттого, что его больше не подкинет и уж точно не вынесет в разбитый клинкет. Они нагоняли Бензера, но до леса оставалось уже совсем чуть-чуть. Остро не хватало чуда.

– Нам нужен правильный поток! – зачем-то крикнул робот, хотя ответ был очевиден:

– А?!

– Нам нужен… а, ладно.

Идея возникла, когда они пролетели над последним заводом. Из вереницы его труб валил маслянистый дым всех цветов радуги. Черт знает, что там производили, но яркие хлопья крутились мятежными вихрями. Эйден направил карфлайт по касательной к одной из труб. Хрясь! Тонкий углепластик переломился у основания, прямо над фильтрами. Оранжевый дым окрасил воздух от самой земли до грязных облаков. Робот решил, что будет достаточно трех труб, и вскоре пошел на разворот по широкой дуге. Он старался не разгонять дымовую завесу, чтобы не нарушить естественные воздушные потоки, которые стали видны невооруженным глазом.

Орис приподнял голову.

– Мы что, возвращаемся?

– Ты вроде хотел пострадать во имя науки? Сейчас будет плохо. – Эйден убрал ногу с его спины. – Очень плохо, Орис. Но зато ты точно не упадешь.

Эйден летел среди пестрых петель и завитков. Он видел, как они клубятся, каждый в отдельности. Вот он нашел подходящий вихрь и нырнул в него. Уже на подлете андроид выжал максимальную скорость и резко отпустил штурвал. Сумасшедший поток раскрутил карфлайт и умчал вперед, точно пулю. Орис почувствовал, как у него пошла носом кровь. Он провалился в тошный, пульсирующий ад.

* * *

Бензер ликовал. Он оставил андроида далеко позади! Кибернетик распевал гимн Браны, или то, что припомнил из него, и не мог усидеть на месте. А Самину разрывали противоречия.

Карты останутся у Бензера.

Но ведь это не главное, и Эйден придумает что-нибудь, чтобы попасть в пещеры.

Но что еще у него на уме? Может, не так уж и плохо – не давать ему слишком много воли.

К тому же – хах! – Бену придется сдержать обещание. Разумеется, она подумает для вида. Может быть, месяц. Или три. Он роскошный мужчина и, несомненно, лучшая партия на планете. Сбить бы только эту спесь, ведь доктор, ни много ни мало, защитил честь и престиж Альянса перед… – как он там сказал?.. – перед лицом врага. Да. Три месяца будет в самый раз.

– Самина! Это как? Что это, дери меня сверхновая?! – Бензер привалился к штурвалу, не веря своим глазам.

На опушке леса, куда они только заходили на посадку, стоял карфлайт Эйдена.