Бог знает, сколько мужества он собрал в себе для этого разговора.

– Что у тебя с чувством самосохранения? – нейтральный тон был мужским вариантом системы навигации в карфлайте. – Разумеется, у меня есть план – несколько больший, чем поиск червей. Но не волнуйся: в нем нет мертвых кибернетиков.

– А мертвый биолог? А сын председателя в заложниках?

– Если я начну выдавать свои планы, меня исключат из клуба злодеев. В любом случае, уже слишком поздно, Бен. Из этой части леса нам одна дорога.

Они двинулись дальше по сухим корням.

– Я передам остальным, что ты что-то задумал. – Бюрлен-Дукк не сдавался. – Уверен, общим голосованием мы повернем назад. Нас будет трое против одного.

– Против одного. Это кого же?

Тут-то бы смертному и промолчать. Остаться распоследним трусом, но выжить.

– Ты все продумал, да? Орис еще с казни смотрит тебе в рот, а теперь ты взял в сообщники и Самину! Кто следующий из семьи Зури?

– В этом суть политики. – пожал плечами андроид. – Когда приходит время, мне важно, чтобы нужные люди сделали правильный выбор.

– Тогда ты абсолютно, извращенно безжалостен. Я ведь вижу, как ты ее обрабатываешь: настраиваешь против законов и правил, против Харгена. Даже против меня уже спелись! Она говорит твоими фразами, называет человеком, бросается на защиту твоих идей… Вы переглядываетесь, шепчетесь наедине… Что дальше?

– Что значит, «что дальше»? Думаешь, я хочу трахнуть твою невесту?

Вышло грубо, но отрезвляюще.

– О, Боже… – док не ожидал, что разговор станет настолько мужским. Честно говоря, он сам рассчитывал смутить андроида, а не получить в лоб своей же темой.

– Серьезно, Бюрлен-Дукк. Что может надоумить имперского синтетика кадрить человека с планеты, где роботы – кухонная утварь? Но – допустим. Как же мне использовать это счастье… Она что, выкрикивает пароли, когда кончает? Или соскочит с меня и, влюбленная, побежит убивать отчима? А точно ли о Самине мы говорим, или ты настолько ее недооцениваешь?

– Шутишь. – выдавил кибернетик. – Прикидываешься таким… живым. Ей-богу, очень талантливо! Как это у тебя получается? Надевать маску и снимать, надевать и снимать, надевать – снимать?

– Хочешь воды, Бен? У тебя истерика.

Но Бен воды не захотел.

– Лучше б ты убил нас всех здесь… убил бы ее, чем…чем…

– Ты надоел мне, человек, но я буду с тобой откровенным. – в воздухе растекся привкус металла. – На крыльях успеха с паразитом я хочу… нет, я планирую добраться до планеты-наводчика и разорвать магнетарную цепь. Я планирую поставить Совет на колени и провести несколько казней. Какие-то – лично. Я планирую присоединить все, что останется от Альянса, к империи. И да. Я планирую. Твою женщину. С тебя, наконец, довольно? Двигайся.

Кибернетик застыл на месте, парализованный холодком вдоль позвоночника. Император ждал, чтобы пропустить мужчину вперед.

– После Вас. – процедил тот. Эйден сухо усмехнулся и не стал возражать.

Прошли секунды, прежде чем андроид осознал, что не слышит шагов Бена, а сам стоит над пропастью. Под ногами развернулся глубокий овраг, и только густое переплетение корней создавало резной купол над бездной. Что-то на краю интуиции заставило робота обернуться – и запечатлеть момент, когда Бензер выстрелил в корни вблизи него. Сухостой начал крошиться под весом андроида, но тот уже рванул назад. Безуспешно, но и не даром: прежде, чем ухнуть в овраг, Эйден зацепил длинный корень, на котором стоял Бен.