Чтобы не спустить питомца с поводка, лучше всего было держать язык за зубами. Позже, когда магнитный фон придет в норму, Эйден поглотит своего демона снова. А то, что натворит под влиянием его шепота, – останется и будет мучить. И хорошо, если это будут просто слова… хотя ими тоже можно убить. Но сейчас все это не слишком беспокоило. Он просто знал, что так будет и знал, что нужно делать, о чем думать и как себя вести. Он годами дисциплинировал свой вирус: настолько сурово, что ошейник врос тому в горло, а намордник – в пасть. Он подкармливал его жестокостью, потому что и сам был в известной мере жесток, поил кровью, но не давал перейти черту.

Иногда звенья на его цепи изнашивались, и тогда вирус ненадолго срывался и бегал по двору, кусался и пил чужой страх. Но не долго: за двести лет «dn-4.nuf» поумнел и оставил попытки перемахнуть стену воли андроида. Стена была высока. У вируса же не было души: а значит, не было и крыльев. И демон возвращался к ногам робота не потому, что хотел, а потому что так было нужно, и точка. Так что не Бензера он вытащил из оврага, а «себя-хозяина», без которого ему был один путь – смерть.

Спусковой механизм на краю расщелины был, наконец, установлен, и Орис аккуратно стравил в него графеновый шнур. Как только его конец шаркнул по камню, в ответ из темноты завозилось, зашелестело. Вылетели две-три летучие мыши.

– Там их, должно быть, сотни, – подала голос Самина, и это были ее первые слова за вечер.

– Отлично, – сказал андроид, – Бензер. Будет очень любезно с твоей стороны расчистить нам путь.

Куратор неуверенно кашлянул.

– Простите?

– Я сказал, доктор катится первым.

Самина переглянулась с Орисом, но промолчала. Над сердцем дернулся нерв. Они с братом подозревали, что в лесу между этими двумя произошло что-то личное.

– Ладно… – промямлил Бен.

– Не слышу!

– Да, мой господин! – злобно рявкнул кибернетик и перекинул ноги за край расщелины. Перед тем, как нагрузить веревку, мужчина задержался и подозвал Самину.

– Держись от него подальше, – сипло прошептал он и разжал пальцы прежде, чем их раздавил бы имперский ботинок. А в такой темноте нельзя было поручиться за то, что андроид не пытался.

– Что? – так же тихо переспросила девушка, но Бен уже исчез в расщелине.

– Держись от него подальше, – повторил Эйден. – Он сам так сказал.

Над скалой запорхали растревоженные мыши. Наверняка они уже расцарапали доктору все лицо и руки своими коготками. На языке Самины вертелись десятки вопросов, но она боялась их задать и стояла ни жива, ни мертва. Эйден сцапал ее за обвязку и подтащил к себе. Биолог моталась марионеткой, пока он деловито осматривал крепления, проверяя узлы и карабины. Девушка решила, что он избегает любой возможности смотреть ей в глаза, как вдруг поймала красный взгляд. Странно, но он не был злым или жестоким. Просто другого цвета.

– Это все еще я, Самина. Дыши. И не молчи, если что-то не так.

– Я просто чувствую, ч-что тебе тяжело. Боюсь столкнуть тебя с края.

Робот неопределенно повел плечом.

– И что, по-твоему, произойдет? Ты ведь уже столкнула, когда задала правильный вопрос, помнишь?

– Да, про Бена… Честно говоря, после точно такого же про Ориса, я была уверена, что ты ненавидишь меня.