На экране видеофона виднелось большеглазое треугольное лицо симферопольской бабушки.

    – Алисочка! – сказала бабушка встревоженным голосом. – Кто тебя окружает?

    – Меня? Никто.

    – Кто подходил к видеофону? Он совершенно голый, как дикий индеец!

    – Это мой друг Аркаша. Он собрался в лес…

    – В лес? В таком виде?

    – Скажи, что я купаться пошел! – зашипел Аркаша.

    – Он купаться собрался, – сказала Алиса. – А почему ты звонишь?

    – Случилось нечто ужасное, – сказала бабушка.

    – Что еще? С кем?

    – С тобой. Ты забыла пирожки с капустой.

    – Всего-то?

    – Я их пекла со вчерашнего дня. Чувствую, что у меня никогда больше не получатся такие пирожки.

    – Ничего, я специально прилечу к тебе в Симферополь, когда ты их будешь печь.

    – Нет! Я сейчас же лечу к тебе. Скажи, какой номер у вашей дачи, или встреть меня на флаерной станции.

    Пока ее друзья корчились у веранды от хохота, Алиса умоляла симферопольскую бабушку не прилетать, потому что пожилому человеку уже поздно летать на флаере – в Москве бабушки вообще не летают на флаерах позже шести вечера. К тому же у Аркашиной дачи нет номера, а сама Алиса только что объелась пирогами, которые привез Пашка…

    Наконец смертельно обиженная бабушка, не прощаясь, отключила аппарат, а Алиса сказала:

    – Перестаньте хохотать. Ничего смешного я не вижу.

    И когда Пашка с Аркашей пришли в себя, она добавила:

    – Сегодняшний день можно занести в мою личную книжку рекордов Гиннесса – мне еще в жизни не приходилось столько врать и выслушивать столько же неправды.

    – Цель оправдывает средства, – сказал Пашка. – Если бы ты сказала бабушке правду, что Аркаша через десять минут станет ростом с оловянного солдатика, а ты готовишься через неделю последовать его примеру и пожить немного на равных среди муравьев и кузнечиков, она прискакала бы сюда на боевом коне в сопровождении всей твоей семьи…

    – Это я понимаю… но врать плохо.

    – Очень плохо, – сказал Аркаша. – Я замерз. Пошли же, наконец!

    У кабины все попрощались.

    Затем Аркаша открыл люк и залез внутрь.

    – К полету готов? – спросил Пашка.

    – К полету готов!

    – Задраить люки! – приказал Пашка, который изображал из себя руководителя полета.

    – Есть задраить люки! – сказал Аркаша.

    Он закрыл изнутри люк, и кабина сразу стала безмолвной, чужой, неживой, как камень.

    – А сколько ждать? – спросил Пашка.

    – Он сказал – несколько минут.

    – Надо было точнее спросить, – сказал Пашка.

    Алиса присела на траву возле кабины, так чтобы видеть маленькое круглое отверстие у самой земли.

    – Ты чего? – спросил Пашка.

    – Он выйдет вот отсюда, – показала Алиса на отверстие.