— Неплохо. А… а я серьезно был ранен? Тех поморщился.

— Серьесно. Ты пыл в шоке, кокта мы тепя опустили в бакту. Поврештения внутренних органов, сломаны тас, посвоночник, репра. Толго перечислять.

Какой знакомый выговор… Корран кивнул.

— Сколько я там купался? Неделю?

— Тва тня.

— Ничего себе! — Хорн недоверчиво покрутил головой. — Да я должен был плавать там целых…

Тех-медик на редкость знакомо задрал подбородок. Волосы у парня были светлые, профиль — почти идеальный. Поскольку было доподлинно известно, что Брор Джас погиб (да и недотягивал медик до пилота по росту), следовало предположить, что это его младший брат.

— Вы польсовались экспортной бактой, друк мой. И телали ее в «Ксукфре». Наша бакта мно-ко сильнее.

— И делали ее верачен «Залтина». Медик склонил голову в признательном поклоне.

— Хорошо. Если пойтешь со мной, то твои трузья уше шдут.

Корран постановил, что если тех сейчас добавит «та-а?», он станет допытываться, не было ли у медика родственника по имени Брор.

За неимением одежды Корран обернул себя полотенцем и потопал следом за тайферрианцем. В комнате, куда его проводили, тоже было полутемно, но сумрак здесь был зеленоватого оттенка. Одно из окон выходило в помещение, откуда они только что вышли, а кресла с высокими спинками и диваны, заваленные подушками, были расставлены так, чтобы сидящие в них могли видеть, что происходит в бакта-камере. По стенам ползали тени.

Корран перешагнул через порог и оказался в объятиях Миракс. Следом ему выдали самый долгий поцелуй на его памяти, укус в мочку уха и самый ощутимый тычок под ребра.

— Не буду говорить, что ты хорошо выглядишь. Я боялась, ты вообще не выживешь.

— Я же сказал: твой отец не будет пить на моих похоронах.

Контрабандистка развеселилась.

— Я передам ему, что от упрямства Хорнов бывает прок.

Корран сунул нос в пышные черные волосы Миракс и надолго завис. В бактакамере, где поддерживается температурный контроль и нулевая плавучесть, ощущения такие, будто дрейфуешь в пустоте. Если бы не дыхательная маска, стягивающая лицо, можно потерять связь с внешним миром. Корран обнимал Миракс, ощущал ее тело сквозь тонкую ткань одежды и чувствовал, что возвращается из небытия.

— У тебя-то все цело? Ничего не болит? Корран даже попытался пощупать, все ли у Миракс на месте, и заработал кулаком по уху.

— УЙМИСЬ. Я сидела тихо и не высовывалась, — контрабандистка ухмыльнулась. — Даже ухитрилась отыскать твой лазерный меч. И медальон тоже сохранился.

— Здорово…

Ну что ж, если Миракс вздумалось поиграть в недотрогу, значит, можно обнять Йеллу — на правах бывшего напарника, разумеется.

— Что, нравится смотреть, как я плескаюсь в бакте?

— До тех пор, пока ты вылезаешь из нее целым, я не возражаю.

— Это хорошо.

Эльсколо Лоро и Сикстус тоже удостоились приветствия, хотя и не такого бурного. Корран почесал нос.

— Простите, что доставил беспокойство, — промямлил пилот.

Чернокожий гигант едва заметно шевельнул могучим плечом, более никак своих чувств не проявив. Эльскол была эмоциональнее.

— Да какие там беспокойства! — беспечно заявила она. — Все равно хотелось размяться.

— Неплохо расмялись, та, — подтвердил новый голос.

На того, кто вошел в комнату, посмотреть свысока сумел бы разве что Сикстус, хотя по сравнению с напарником Доро еще один персонаж показался бы чересчур… тонким, что ли.

— Рат, что ты сдоров, — он окинул Хорна быстрым насмешливым взглядом.