Народ воздуха: грозный северный ветер — владыка холодных снежных стран, восточный — молодой князь, встречающий зарю, западный — владыка океана, а южный — страстный и горячий повелитель степи. Невидимые тонкие надземные воздушные потоки — молодые ветры, испарения земли — воздушные девы, пляшущие в свете луны и звёзд, и танцующие жарким днём над истомлённою землёй.

Есть каменные духи — молчаливые и суровые жители гор, у каждого камня есть свой хозяин. Но самые таинственные — духи огня. Они приходят к людям, когда те топят свой очаг — это дети огня, играющие с человеком. Иной раз, разыгравшись, могут избу попалить. Воины-огни летят бешеной конницей, когда случается в степи пожар. Они приходят и уходят — их дом огненный океан, в котором плавают их огненные острова и ждут их огненные девы.

Четыре стихии — четыре народа, которые живут вокруг нас и рядом с нами. Немногим глазам они являются, с немногими будут говорить, но те, кто видел их, либо встретили великое несчастье, либо обрели великий дар.

Так было и с царём Лазарем, который повстречал Каменную Деву.

Заехал как-то царь, заблудившись на охоте, в каменный лес. Есть места, где нечто странное является глазам, как будто земля чего-то намудрила и воздвигла из чрева своего диковинное диво. Вот такое место и попалось Лазарю: в каменном распадке стоят высокие столбы, изглоданные временем — как будто лес окаменевший. В таких местах опасно бывать людям — не ровен час помрачится разум, а то и вовсе сгинет путник, забредший в каменную чащу.

Заблудился царь, а время к ночи. Помыкался туда-сюда, да и решил до утра переночевать в распадке. Да только спать не может — страшно. Смотрит он: сидят на каменных столбах чёрные вороны — не каркают, не шевелятся. Взошла луна, и забродили меж камнями тени — страшно. Тиха ночь — ни звука, а кажется ему, что кто-то рядом шепчет. Оглянется — как будто никого, а подождёт немного — снова чей-то шёпот. А тут ещё пошёл туман — лёгкая ночная дымка.

Лежит царь, глаз не сомкнёт, утра дожидается. И вот смотрит: в лунном свете преображаются столбы. И не столбы это, а каменные люди — открываются у них глаза, смотрят вкруг себя, а с каменных губ стекает странная песня, как будто грохочет дальний камнепад, или сыплются пески. И уже не страшно царю, а удивительно — никогда он такого не встречал, хотя и слышал про чудеса окрестных гор. Как будто замерло в нём дыхание, утратил он способность двигаться и говорить — весь ушёл во взгляд. И видит, как двинулись со своих мест столбы и поплыли в ночной дымке, как будто завели свой танец. Не поймёт он — спит ли, бодрствует ли. И вот остановился против Лазаря один столб и как будто смотрит на него — два огонька светят, как будто два глаза золотых. И как будто манит — зовёт к себе, чего-то обещает. Не понимает царь ни слова, но поднялся и пошёл.

Ступил шаг, второй — и изменилось всё вокруг него. Уже не тёмный распадок, а светлые хоромы. Уже не каменные столбы, а прекрасные девы идут хороводом. А та, что позвала его, рядом и за руку держит Лазаря. Он глянул, и сердце ухнуло в груди — так хороша она, как не бывает человек прекрасен. Лицо, как выточено из нежно-розового кварца — так и светится, глаза мерцают. А волосы золотым потоком спадают с плеч. На руках — драгоценные браслеты, всё платье словно соткано из серебра и самоцветов.