В чумазом человеке Лён и Долбер признали Ромуальда Квитункового, польского князя.

— Нужна ли помощь, добрый князь? — спросил Долбер со своей стороны болота.

— Ступай прочь, пся крэв. — огрызнулся тот.

* * *

— А, понимаю пан решил срезать дорогу и попал в болото. — с удовлетворением заметил Кирбит, когда друзья вернулись и рассказали, что видели. — Да, я признаю, что моя затея была не лучшей: я плохо знаю здешние места.

— А дед лесной так и сказал, куда нам ехать на поиски царевны. — заметил Лён.

— Верно. — остро зыркнув жёлтым глазом, подтвердил Кирбит.

— А куда деваться? — невозмутимо отозвался Долбер. — Путь-то один.

— Пустынно как-то. — сказал кочевник. — Дорога езженная, а ни человека. Придётся, видно, нам снова ночевать в лесу — солнце почти село.

Это действительно было так: дорога утонула в глубокой тени, а лес стоял молчаливой громадой, словно рассматривал своих гостей неприветливым взглядом. Было в самом деле что-то мрачно-колдовское в его молчании и и неподвижности. Уж очень тиха была погода, словно сам воздух заснул. Путники выбрали подходящее место, расседлали лошадей и устроились под раскидистой кроной лесного великана.

— Зря мы не поохотились. — сказал Кирбит. — Понадеялись, что дотемна выберемся к жилью.

— Ты мастер изрекать очевидные истины. — ответил Лён, собирая хворост для костра — всё веселее будет. Он щёлкнул пальцем, повторяя свой фокус, и над сухими ветками затанцевало пламя.

— Ну ладно, не буду жмотиться. — заявил кочевник. — Не надо бы, конечно — стоило бы проучить вас. Да боюсь, испортится.

С этими словами он развязал свой кожаный мешок и добыл оттуда- большого гуся вместе с блюдом и яблоками. Его спутники расхохотались: Кирбит, степной ворюга, под шум ссоры стащил с царского стола жареную птицу! И ведь молчал, лукавец!

У ночного костерка царило веселье — три путника смеялись, поедая жирное мясо.

Ночную тишину прервал неровный стук копыт.

— Кого-то чёрт несёт! — удивился Кирбит.

Из темноты на путников выплыл пятнистый круп коня, а над ним стал виден всадник.

— Тьфу, мироеды поганые. — разочарованно плюнул Ромуальд. — Я думал — люди!

Он удалился во тьму, всё так же ругаясь и без нужды нахлыстывая лошадь.

— Нарочно он, что ли, за нами едет? — спросил Долбер.

— Да ему просто некуда деваться. — успокоил его Лён. — Дорога-то одна.

Тьма вокруг казалась осязаемой — так и хотелось потрогать её руками. Вся земля утонула в глубокой черноте, как будто навсегда лишилась света. И только в небе над головой безмятежно и покойно мигали мириады звёзд. И вот над лесом молчаливо вышла полная луна, и верхушки сосен посеребрились, словно приоделись к какому-то лишь им известному ночному торжеству. Во тьме происходила своя, тайная ночная жизнь. Едва слышно шелестела мелкая лесная живность, порхали меж ветвей неведомые птицы, где-то далеко протявкала лисица.

Лён неподвижно лежал на попоне, глядя в небо. Его спутники давно умолкли, костёр погас, а ему никак не удавалось забыться сном. Вспоминалась та, другая жизнь — дом, школа, новые жильцы там, где раньше жили дядя Саня с мамой. Мама и дядя Саня — только эти две болевые точки связывали его с тем миром, который отсюда казался призрачно-серым, невыразительным и неживым. Все проблемы того мира казались мелкими и нудными.