Не помнил он, как долго танцевал он с ней под чудную музыку, не сохранила его память всего того, что было в этом каменном дворце — казалось лишь ему, что вечность он провёл с каменной девой и любил её так, как не любил свою жену. Но вот настало утро, и проснулся он всё в том же каменном распадке с кольцом на пальце.

Вернулся он домой, сам не свой. А был у Лазаря сын от молодой жены. Два года было царевичу в то время. И как почуяла жена, что увлёкся царь другой — словно кошка чёрная пробежала между ними. Прошёл так год, и вот приносит некий всадник в царский дворец богато украшенную корзинку, а в корзинке — малое дитя красоты необыкновенной.

Царица поняла, что донимало целый год её супруга — вот и плод той тайной страсти. Взяла она царевича и ушла прочь, и не нашли потом и следа за ней — как сгинула. Только унесла она с собой подарок Каменной Девы — перстень.

Погоревал царь о пропаже наследника, да утешился дочерью — девочка лежала в той корзинке. Он догадался, что младенец родился от ночи встречи с Каменной Девой. Была царевна юная дивно хороша — как мать её, только нравом неласкова и нелюдима. Как будто заговорили дитя. Жалел о сыне царь, который бесследно пропал вместе с его молодой женой. Каменная красавица была очень хороша, да жить-то лучше с живым человеком. Да делать нечего — надо искать царевне жениха. Вот тут-то и началась беда.

Кого он ни сосватает царевне — не соглашается она: все плохи ей. Сколько прибывало добрых женихов — всех отвергла своенравная царевна. Как глянет — так сразу и прогонит. Рассорился царь со всеми соседними царями, и стал искать жениха среди родовитой знати. Потом стал звать любого, кто просто богат. Многие польщались на красоту царской дочери, да только никого она так и не избрала. И вот стал царь собирать на пир кого придётся — авось да кто-нибудь придётся ко двору. Вот и вы, путники, на тех смотринах побывали. Да, видно, нашёлся лихой жених — унёс царевну, не спросясь.

И то сказать, большое приданое было за невестой: богател царь Лазарь с каждым днём все эти годы — богатство само стекалось к нему, как ручьи к реке. Каменоломни словно родили драгоценный камень, недра плодоносили золотым песком, серебро за ценность не считали. Речные жемчуга собирали решетом — зерно к зерну. Ценные породы камня резали и продавали в другие страны — на возведение дворцов.

Рассказчик замолчал и стал покачивать своей широкополой шляпой, словно задумался о чём-то.

— И кто же похитил царевну? — спросил Лён.

— Вот этого не знаю. — признался человек. Он огляделся по сторонам: с востока уже занималась ранняя заря, и лес наполнился сумрачным предрассветным светом.

— Пожалуй, мне пора. — сказал рассказчик.

Взгляды путников, прикорнувших у пня, вернулись к ночному собеседнику. Незнакомец исчез — на месте пня возвышалось раскидистая сосна с широкой кроной, а у подножия её лежали кучкой гнилушки — их слабый свет уже иссяк при подходе утренней зари.

— Лесной дух… — растерянно сказал Кирбит, оглядываясь по сторонам. — Вот заморочил, старый говорун!

— Это была правда? — спросил изумлённый Долбер.

— Кто его знает? — буркнул потомок хана. — Лесные духи большие мастера на обман. Ладно ещё не завёл в чащобу, а то и в болото. И мы тоже хороши — развесили уши, разинули рты! Сейчас бы очнулись по горло в трясине!

— Тебе-то что? — шепнул Лён Кирбиту, пока Долбер возился с лошадьми.