Трое мужиков стали с интересом оглядываться, трогая массивные стулья, окрашенные.

Физик открыл глаза и увидал, что снова очутился в кабинете директрисы. По обе стороны от него сидели синтрофос — Евгений Викторович и Сан Саныч. Оба счастливо дрыхли с венками из плющей на головах — единственным свидетельством того, что всё произошедшее с ними было реальным. На Евгении был его спортивный костюм, на Сан Саныче — его обычная одежда. Тогда Вадим Иванович опустил глаза, чтобы осмотреть себя и вдруг учуял обострённым нюхом, как отвратительно воняет от его пиджака застарелым табачищем. И вообще, какой он весь мятый и неопрятный. Когда последний раз он стригся?

«Как я буду дальше жить?» — подумал он в тишине кабинета.

Глава 23. Болотная родня

«Ну вот, я же говорила, что это правда. Я говорила Веронике, что видела говорящего кота. И ведьму видела, и гномов. И дуб тоже был.»

Такие мысли вяло плавали в голове у биологини Матюшиной по прозвищу Вакуоля. Она как сидела на стуле в директрисином кабинете, так и очутилась на широком тёмном пне в глубине сумрачного северного леса. Воспоминания и впечатления хаотично перемещались в её сознании, лениво сталкиваясь и оттого порождали ещё больший хаос.

— Не может быть! — звучно, с большой убеждённостью произнёс кто-то рядом.

Матюшина повернула голову и увидела коллегу — Осипову Любовь Богдановну. Та сидела, как и в кабинете Вероники, справа от биологини, но почему-то в большом растрёпанном гнезде болотной цапли. Осипова была в полнейшем шоке — она поворачивала голову, как сова, оглядывая всё кругом, и её глаза за стёклами очков сами казались стеклянными. Накрашенный рот кривился, а волосы стояли дыбом.

— Н-наталья Игоревна, — слегка заикаясь, проговорила литераторша, заметив биологиню, — что всё это значит?!

«А я что — за всё в ответе?! — подумала Вакуоля. — Сами напортачили, сами и разбирайтесь.»

— Кто мне за это всё ответит?! — разгневанно спросила Осипова, выбираясь из гнезда и с отвращением стряхивая с юбки прошлогоднюю листву. Она уже успела перемазаться во влажной почве и выглядела оттого комично и ужасно: на лице след от грязных пальцев — видно, пыталась протирать глаза, чтобы избавиться от страшного видения.

— Не было же ничего! — истерично заговорила Любовь Богдановна, продолжая панически озираться. — Вероника Марковна сказала, что ничего не было!

Тут обе женщины заметили, что неподалёку находится ещё одно живое существо — среди рослых поганок с темнеющими от возраста краями сидела в позе лотоса и со стаканом в руке физручиха Стелла Романовна по прозвищу Квазимода. Жёлтые глаза её выдавали полнейшую прострацию, сухой рот открыт, а палец правой руки со значением указывал куда-то во тьму под высоченной старой елью, что возвышалась над маленькой сырой лесной прогалиной, где женщины обнаружили себя всего минуту назад.

Тут Вакуоля и Осипова глянули попристальнее и тоже ошалели.

«Не иначе, параллельный мир.» — подумала Вакуоля, ощущая сильное желание немедленно впасть в нирвану и отключиться от происходящего.

Под деревом, слегка согнувшись, стояла странная особа и пристально смотрела на учителей.

«Ведьма!» — в ужасе подумала биологиня, но тут же сообразила, что это вовсе не Фифендра.

Незнакомую особу хорошо маскировала её одежда — нечто, похожее на серые лохмотья, а волосы её цветом и фактурой сливались с отмершими нижними ветвями сосны.