Жена его, Изольда, всё слышала из соседнего покоя и затаила в сердце злобу.

Да, верил Тристан в свою судьбу: до сего момента, хоть и измучила она его нещадно, но всякий раз, рану нанеся, давала и отпущение грехов — посылала радость встречи с возлюбленной Изольдой. А нынче отвернулась от него.

Привыкшая к обману, неверная супруга короля, сумела провести и слуг, и самого пронырливого шпиона Марка — подлого Одре. В результате Изольда оказалась на корабле, а Одре нашёл конец свой в холодных водах моря. И вот плывёт она под белым парусом к островам Хоэля, и струны сердца непрестанно стонут от жестокой боли — то чувствует она страдание Тристана.

Меж тем, он лишь силой мысли держался за жизнь, весь в надежде, что не сегодня-завтра она прибудет, и спрашивал нетерпеливо:

— Какого цвета паруса?

И вот однажды озлобленная изменою жена ему сказала:

— Чёрные.

И обрубила нить его жизни.

Тристан более не сказал ни слова — он отвернулся к стене и перестал дышать. И в тот же миг Изольда упала на корабле, как мёртвая, с одним лишь словом: умер.

Взошла она в покои скорби, и небесные глаза её смотрели леденящим взглядом Горгоны. Жестокий холод сковал её лицо, а гнев её подобен был ярости Минервы.

— Прочь. — сказала она вдове Тристана. — Не смей его касаться, он никогда не был твоим. Я его жена.

Лежал он на столе, омытый и приготовленный к последнему пути. Лицо Тристана превратилось в маску смерти: распухшее и чёрное, губы покрыты струпьями, волосы седы. Тяжёлый дух шёл от мертвеца — кровь загнивала в его жилах от отравы.

«Надо же, — подумала Изольда, глядя на ужасные останки. — я полюбила Тристана за красоту, а Марка ненавидела за его уродство. Теперь Марк по сравнению с Тристаном писаный красавец, а я всё жажду этих чёрных губ, как райского нектара.»

А вслух сказала:

— Я говорила тебе, что вместе в ад пойдём? Настало время — я с тобою.

Нагнулась и коснулась бледными устами его искусанных в страданье губ и упала бездыханной.

Бесчинствует отравленный ненавистью Марк и мечется по берегу — ждёт возвращения жены, придумывает пытки ей и казни. Но вот корабль прибыл и снесли на землю Корнуэльса два гроба — рыцаря Тристана и королевы Изольды Белокурой.

Похоронили их — его в гробу из халцедона, её — в смарагдовом гробу. И выросла из могилы Тристана терновая ветвь и протянулась к могиле королевы и вошла в неё. Три раза приказывал король рубить терн, но всё напрасно — они вновь соединялись. И так оставили их — навеки вместе.

* * *

Вернулся тихий лунный свет, как будто эти двое прибыли в спасительную гавань из бурного плавания по морю бед.

— Ты была лучшая из всех Изольд, Изольда. — сказал ей со слезами бард.

Она покачала головой, не зная, соглашается или отрицает.

Ещё немного молчания, и он заговорил опять:

— Зачем тебе возвращаться в свой мир, Изольда? Останься здесь, со мной.

— Зачем?

— Что тебе в мире том? Что дорогого, кроме мопса, есть в твоей жизни? Нет ни семьи, ни родителей живых, работа тебе давно противна. Что дальше? Пенсия и посиделки со старухами на лавке?

— Что ты мне предлагаешь? Чем я могу заняться тут?

— Я вижу оживлённую дорогу, на краю которой возле леса стоит уютная бревенчатая харчевня, к которой непрерывно спешат люди, чтобы насладиться чудесной кухней и весёлою беседой. Там всё обильно, приветливо и чисто. Хозяйничает в доме том прекрасная хозяйка — не юна, но том чудесном возрасте, когда достоинства души становятся ценнее, нежели скоро утекающая молодость и красота.