— Не твоё дело. — отшил его Лён. — раз не знаешь ничего, значит, ничего не знаешь.

Поев как следует и напившись от души, эти два друга-недруга расположились на недолгий отдых перед дальней дорогой.

— Надо же как… — задумчиво проговорил Кирбит, лёжа на расстеленном плаще и глядя в небо сощуренными глазами, в зубах он держал травинку. — Надо же, я думал, она его утопит, а она ему дала волшебный клубочек. Полюбила, значит.

— Ты так спокойно признаёшься, что пытался погубить моего товарища?

— Ага. — сознался демон. — В большой игре все ставки хороши.

— А если я тебя сейчас на свой Каратель надену?

— Нет, не наденешь. — убеждённо отвечал Кирбит. — Ты слишком рассудителен и терпеть не можешь неконтролируемых ситуаций. Ты ведь и во дворце Каменной царицы вышел только после того, как всё стало предельно ясно. Ты ведь точно знал, что Долбер не может погибнуть в поиске, и оттого спокойно рисковал его жизнью. В нас есть что-то общее, Лён.

Выслушивать такое было очень неприятно, но всё же следовало признать, что в словах демона было что-то верное. Не об этом ли говорила ему и Гранитэль?

— Почему ты привёл нас к этой маленькой пещерке, где потом и покинул? — спросил он.

— А… — Кирбит задумался. — Помнишь, мы были у Орорума? В том приключении я оказался среди камней, которые мне что-то смутно напоминали. Все эти туманы, странные звуки, блуждания среди лабиринта, в котором ногу сломишь. И я странно молод, как будто вернулся в прошлое и вспомнил давно забытого себя… там ко мне и пришло воспоминание о Ороруме, о горе-провидце, о легенде, связанной с ним. Я как будто воочию видел разрушение горы и великана-недоумка. Всё всплыло в памяти, как будто только ждало момента. Мне кажется, это воля Жребия — чтобы я вспомнил что-то. Но, воспоминания так нечётки, так расплывчаты. А более всего мне был странен этот Фазиско Ручеро, как будто я был с ним когда-то знаком.

— Я понимаю. — отозвался Лён. — У нас это называется дежавю — ощущения того, что уже когда-то ты был в этой ситуации, проходил всё.

— Наверно. — согласился демон. — Поэтому я и повёл вас к Ороруму, что хотел увидеть что-то из своего прошлого, если оно у меня было. Кроме того, я хотел узнать, что увидишь ты. А что ты видел, Лён?

— Не во мне дело. — ушёл Лён от ответа. — Что же ты видел у Орорума?

— Что видел… — Кирбит задумчиво почесал синяк. — тогда я толком и не понял, что видел, и какое это имеет отношение ко мне. Да и сейчас не слишком понимаю. Может, позже откроется. Видел я человека, который ехал по этому колдовскому лесу. Ну, не совсем по этому — тогда тот лес выглядел несколько иначе — не было в нём так много нечисти и зла, зато было много удивительного.

Лён усмехнулся про себя: Лембистор говорит о нечисти и зле, как будто сам не творил подлости и не совершал убийств!

— Всё было как бы более юным, отчего я заключаю, что видение относится к далёким временам. Был ли я тогда, кем был и что делал? Хотелось бы мне знать. Но, чем-то был близок мне этот человек, хотя в видении лица его я не видал — был он в плаще с капюшоном, закрывающим лицо. И вот увидел я, как этот человек забрался в самую густую чащу, где жили люди небольшими селениями. Жили они на деревьях, свивая, как птицы, круглые гнёзда. Странный народ. И был у них шаман, вот ему и оставил человек свои магические вещи. Я видел это у Орорума. Зеркальце видел, дудочку, колокольчик — остальное скрыто. Откуда же я знаю, что это за вещи? — сам не понимаю. Оно пришло не из видения, а уже позже, когда я неожиданно вспомнил то, о чём до сих пор не знал — я рассказал историю о волшебнике так, словно выдумал её.