У Орорума пришла мне и вторая часть видений. Как будто еду я обратно тем же путём — обозлённый на что-то, с желанием мести. И вот, оказавшись снова у лесного племени, я решил забрать у них те подаренные вещицы. Но шаман, которому всё это было доверено, пропал куда-то. Его люди сказали, что он решил избавиться от магических вещей и отправился далеко. И вот вижу в видении: иду я по каменистой пустоши — вся она усеяна такими странными закруглёнными коническими вершинами в полтора-два человеческих роста, как будто чьи-то каменные шишаки торчат над землёй, а само войско утонуло в ней. Некоторые были выдолблены изнутри и представляли собой что-то вроде маленькой пещеры. Может, это какое-то ритуальное место? Не знаю — меня обуревало желание найти старика, чувствовал я, что он где-то здесь прячется. И вот я в самом деле нашёл его. Только уже мёртвого — лежал, он в такой пещерке, в выдолбленной в полу яме, со сложенными на груди руками, со всеми амулетами. Упокоился, значит.

Кирбит замолчал, глядя в небо и нервно шевеля в зубах травинку.

— Ты привёл нас в ту самую пещеру? — спросил Лён, чтобы расшевелить впавшего в задумчивость демона.

— Я сам толком не знал тогда. Говорю же тебе: там много таких пещер. Та это была или не та — мне было неведомо. Я только вспомнил, что в этих пещерах жили отшельники — каждый выдалбливал себе в камне свою каморку и жил там до смерти. Когда такой старик умирал, сородичи приходили и замуровывали его в пещере, заравнивая стену так, что не оставалось никакой приметы. Может, все эти каменные конуса есть множество могил, которые копились тут веками. Мой же старик занял пустующую пещерку. Я полагал, что он спрятал волшебные вещицы где-то среди каменных шишаков, но что предпринял тогда — не помню. Надо же, а нынче без всякого труда я привёл вас именно в ту пещеру. Если бы знал я, то непременно откопал бы эти вещи. Да, видно, не судьба. Похоже, Жребий тебе определил быть хозяином этих вещиц. Ты пользовался ими?

— Пользовался. — нехотя признался Лён. — И дудочкой, и зеркальцем. Только назначения прочих вещей пока не знаю.

— А какие прочие? — встрепенулся Кирбит.

Лён помедлил. А потом, повинуясь какому-то странному желанию риска, выложил перед демоном волшебные вещи, найденные в тайнике. Простой голыш, обточенный водой, серого цвета со светлыми прожилками — таких полно валяется по берегу Шеманги. Потемневший деревянный гребешок с длинными прямыми зубчиками, штук шесть из них были сломаны у основания.

Кирбит так и уставился на них, в глазах его горело желание схватить вещицы. А Лён со смешанным чувством опасения и острого интереса смотрел на своего врага. Сможет ли Кирбит взять их? А, если сможет, как их отнять обратно? В какой-то миг он почувствовал, что способен из-за этих вещей ударить демона мечом, что даже Жребий не остановит его.

Кирбит оторвался от жадного созерцания вещей и поднял глаза на Лёна. Возбуждение настолько охватило обоих, что руки их невольно пробрались к оружию.

— Зачем тебе эти вещи, Кирбит? — спросил Лён. — Что ты будешь с ними делать?

— А тебе зачем? — пробурчал тот, и хищный огонь словно угас в его глазах. — Что ТЫ будешь с ними делать?

Лён замолчал и откинулся. Он видел в действии и зеркальце, и дудочку, и знал большую силу, что заключена в них. Вручать эту мощь Лембистору нельзя ни в коем случае.

— Так, что же делают колокольчик, камушек и гребешок? — спросил Лён.