- Хрена себе... клятва Подчинения... Тиль, я в шоке!

- Я тоже, - пробормотал Владыка Л'аэртэ, понимая, что высокородные ллеры только что отдали себя в полное распоряжение Гончей. Да еще и поклялись служить до конца своих дней. Он требовал подобное лишь от своей личной сотни, которой доверял собственную жизнь, а они отдают добровольно?!

Невероятно!

- Мать моя... что ж творится-то на белом свете? - вполголоса изумился Лакр. - Кажется, эльфы сошли с ума? Или на самом деле я с ума сошел, а все это мне просто снится? Торос, ты видал, что деется?

Но ему никто не ответил: Братья так же ошалело таращились на главу Дома Этаррас, силясь осознать случившееся. И никак не могли поверить в то, что остроухие гордецы решились на такой отчаянный шаг.

- Хотя... - задумчиво потер затылок Лакр, не дождавшись реакции побратимов. - Если бы я оказался перед выбором: служение или сожжение заживо... Торк его знает, что хуже. Может, они и правы? Такая клятва - отличная лазейка для законченных смертников! Она хотя бы жизнь им гарантирует, если Бел, конечно, не надумает ее отнять.

Ллер Эналле спокойно взглянул на дерзкого болтуна.

- Ты ошибаешься, человек, и напрасно считаешь нас трусами. В другое время я убил бы тебя за такое оскорбление, но теперь я несвободен в своих желаниях. Однако тебе будет полезно узнать, что мой выбор сделан не из страха, а во искупление. И все мы принимаем его со смирением и благодарностью. Если госпожа решит избавить нас от мучений, я буду безмерно этому рад. Если она позволит исправить нашу ошибку, мы сделаем все, чтобы этого достичь. Долг жизни священен, смертный, а мы волею случая оказались перед ней в неоплатном долгу. Ты можешь этого не понимать, но с данной секунды должен помнить, что прежде, чем ты заденешь ее, наши мечи помогут твоей голове расстаться с собственным телом.

- Но-но-но, - громко фыркнула пришедшая в себя Белка. - Разошелся тут... поднимайся-ка лучше, жертва несчастного случая, и прекрати отсвечивать перед нами своей пятой точкой. Она, к слову сказать, пока далека от совершенства, а у меня нет никакого настроения пачкать об нее свой новый сапог. Так что не испытывай мое терпение, а еще лучше - забери свои слова обратно, и просто забудем об этом неприятном разговоре.

Стрегон выжидательно уставился на униженно согнувшихся эльфов, ожидая вспышки негодования или, как минимум, появления нешуточной обиды на их красивых лицах. А что? Кто бы в такой ситуации не обиделся? Предложить все, что имеешь, вплоть до бессмертной жизни... чуть не в рабство себя отдаешь, а взамен получаешь не слишком вежливый отказ, сдобренный славным пинком под зад... м-м-м, какими бы смирными ни были эльфы, но такого они не стерпят. Сейчас как взовьются, как напыжатся, как пафосно раздуют грудь, готовясь доказывать всем и вся...

Ллер Эналле послушно отпустил рукояти мечей и, спокойно выпрямившись, вопросительно посмотрел. Молча. Будто не слышал ее последних слов. Кажется, он дошел до той грани отчаяния, за которой становится уже неважно, жив ты или мертв. А остальные три десятка ушастых вообще не пошевелились, словно ослепли, оглохли и вообще, разом превратились в камень, у которого в жизни была теперь одна цель - защищать и служить.

Стрегон, с удивлением поняв, что скандала не будет, выразительно переглянулся с Тергом, а потом присвистнул так же неприлично, как Лакр недавно. Правда, мысленно, чтобы не нарушить звенящей тишины.

- Остальных это тоже касается, - буркнула Гончая, тоже поняв, что отказываться от клятвы никто не собирается. - Расселись тут, понимаешь... Эналле, ты ничего не хочешь мне ответить?

- Нет, госпожа, - ровно отозвался эльф.

- А твои ушастые родственники?

- Нет, госпожа. Мы приняли решение.

- И убедить вас от него отказаться, я так понимаю, мне не под силу?

- Совершенно верно.