– Но Молли с тобой в машине не было?

– Нет, слава богу. Я была одна.

– Да и тебе только этого не хватало. – Гриффин покачал головой. – Особенно теперь. Могу я чем‑нибудь помочь?

Единственным человеком, знавшим брата лучше, чем она, как подозревала Дана, был Брайен Гриффин. Она сама испытала, что такое проводить десять‑двенадцать часов с товарищами по работе. Спустя какое‑то время с некоторыми из них возникает близость чуть ли не семейная. Она догадывалась, что Гриффин провел наедине с братом времени уж никак не меньше. Кабинет брата находился в том же коридоре через три двери.

Сообщение это поместили в первых же строках муниципальных новостей. Дана обратила внимание на заметку, потому что там была упомянута Юридическая школа, а все, связанное с Джеймсом, было теперь ей особенно интересно. Тон заметки был самый нейтральный. Дана и думать бы о ней позабыла, если б на обратном пути с Гавайев не задалась вопросом: каким образом Джеймс мог познакомиться с женой сенатора? Ей посчастливилось отрыть заметку в Интернете, и она скопировала ее для Логана.

Гриффин вытащил из кармана красный платок и протер им стекла очков.

– Ты, наверное, наследственные дела хотела со мной обсудить?

– Честно говоря, Брайен, я надеялась, что ты мне в другом поможешь. Я собиралась позвонить. Прости, что явилась без предупреждения.

– Ничего страшного. Так в чем дело?

– Наша фирма организует семинар женщин‑юристов у нас в Сиэтле, и я среди устроителей, – сказала она со всей возможной убедительностью. – И мне вспомнилась заметка в газете, промелькнувшая недавно, что здесь у вас, в Юридической школе, выступала Элизабет Мейерс.

Гриффин кивнул:

– Да, для школы это было заметным событием. Ведь она не так часто появляется на публике.

– Это‑то меня как раз и заинтриговало. Мне стало интересно, как это вы вдруг залучили ее к себе?

Зазвонил телефон. Логан вытащил прицепленный к поясу мобильник и встал.

– Я выйду. – И, ответив, он вышел в коридор, прикрыв за собой дверь.

Дана повернулась к Гриффину. На лице его играла улыбка, и у Даны явилась мысль, не спросит ли он ее сейчас, что она желает выведать на самом деле. Дана попробовала оттянуть этот вопрос, в свою очередь спросив его:

– Я что‑то не так поняла или упустила?

– Прости, я просто… – Гриффин хохотнул, продолжая протирать платком стекла очков, потом надел очки, аккуратно заправив за уши тонкие дужки. – Просто, когда я думаю о Джеймсе, я всегда представляю рядом с ним тебя, Дана. Как‑то забывается, что не всякий же раз ты была при нем и с нами. Ты ее не помнишь, да?

– Кого – ее?

– Элизабет Мейерс. Элизабет Адамс.

Дана покачала головой. Названная фамилия ничего не пробудила в ее памяти.

– На первом курсе она была нашей с Джеймсом соседкой по общежитию.

В университете Дана и Джеймс жили порознь, решив, что для близнецов достаточно учиться в одном заведении. Когда она услышала слова Гриффина, память ее принялась отшелушивать год за годом, пока перед ее мысленным взором не возникла золотоволосая девушка с лучистыми синими глазами и белозубой улыбкой, стоящая в их кухне.

– Помнишь, на первом курсе Джеймс привел ее к вам в дом на День благодарения? Пригласил ее и ее напарницу по общежитию. Неужели не помнишь?

Так как через неделю после начала каникул должны были состояться экзамены, некоторые иногородние студенты не смогли уехать домой и проводили праздники с друзьями.

– Сейчас она немного по‑другому выглядит – волосы темнее, и с носом своим она что‑то сделала. Непонятно зачем, – добавил Гриффин.