– Рычаг должен быть слева под приборной доской. – И он указал пальцем, где именно ей следует искать.

Дана сунулась в машину и, потянув на себя рычаг, услышала, как открылся капот.

– Надеюсь, вы не откажетесь пообедать со мной, – сказала она, вынырнув из машины. – Вы так любезны.

– Всегда рад принять подобное приглашение, но предупреждаю, что платить буду я. Общество такой приятной дамы, да еще после столь напряженного дня, – это само по себе огромное удовольствие. – Джеффрис открыл капот «эксплорера» и секунду‑другую изучал аккумулятор. – У вас фонарика не найдется?

– Боюсь, что нет.

Он приподнялся на цыпочки.

– Вообще‑то говоря, устройства эти все весьма схожи. Красные провода – положительный заряд, черные – отрицательный. – Он все разглядывал аккумулятор. – Хм… Похоже, здесь еще какой‑то провод имеется. Таких я не встречал.

– Дело осложняется?

Джеффрис покачал головой:

– Не думаю. Наверное, это заземление. В этих новомодных машинах чего только не наворочено – сам черт ногу сломит: электропакеты, бытовые компьютеры, кондиционеры; патронники, свечи зажигания – и то найти не просто. Вам проводку проверить надо, а сам аккумулятор у вас, по‑видимому, в порядке, выглядит как новенький. Сейчас мы вас отсюда эвакуируем! – Он прицепил провода зажигания к обеим батареям и потер себе руки. – Вам придется, наверное, сесть в мою машину – немножко разогреть мотор. Сильно газовать не надо – так, чуть‑чуть.

Бетонная перегородка сковывала движения. Дана пролезла в зазор и встала с другой стороны. Джеффрис сел на место водителя и показал ей через ветровое стекло два скрещенных пальца. Аккумулятор ожил, двигатель взвыл, но не завелся. Джеффрис выключил зажигание и высунул голову в окошко.

– Ладно. Разогрейте ее чуть‑чуть, – сказал он, указывая на БМВ.

Дана кивнула и зашла за бетонную колонку, в то время как Джеффрис повернул ключ зажигания. Она услышала, как взвыл, наращивая обороты, двигатель, и машина с оглушительным ревом взлетела на воздух.

36

Она лежала на спине, устремив взгляд в крышу машины. Над ней склонилась женщина, что‑то говоря ей. Голозу словно раскололи пополам. Дана попыталась встать, но женщина твердой рукой прижала ее к носилкам, надавив на грудь. Дана чувствовала прикосновение чего‑то постороннего, накрывавшего ей рот и нос, и хотела снять это. Женщина перехватила ее руку.

– Вы в карете «скорой помощи». Мы везем вас в больницу. Болит где‑нибудь? А грудь? Дышать не трудно?

Дана поняла, что на ней маска. Она чувствовала прохладное дуновение кислорода. Хотя она и слышала женщину, смысла слов мозг не усваивал. Потом возникли обрывки воспоминаний: рев двигателя и сильный толчок, будто ее подхватило гигантской волной. Ее толкнуло вперед, пронесло и с силой бросило на бетонный пол.

– Бетонная перегородка и колонка значительно ослабили удар, – сказала женщина. Подняв руку, Дана ощупала забинтованный лоб. – Но голову вы расшибли основательно. К сожалению, туфель ваших так и не нашли.

Дана поглядела на ноги. Она была необута, и ступни ее покрывала марля. А клетки мозга продолжали проецировать картины. Она вспомнила, как лежала ничком на полу, прижавшись щекой к холодному бетону, а сверху сыпались металлические обломки и осколки стекла, ее оглушали какие‑то звонки, громкие свистки, воющие сирены, и вся эта какофония звуков гулко отдавалась от стен гаража. Сирены, сирены…

Фельдшерица оттянула Дане нижние веки и посветила в глаза чем‑то очень ярким.

– Я проверяю реакцию зрачков.