—        Ну вот, покурим и поговорим по-мужски. Итак, родители уехали на дачу. А вы?

—        Я поехал к бабушке на Таврическую. Родители просили, чтобы я ее с праздником поздравил. Ну, я и поехал. Взял такси, потому что было холодно очень. И все деньги истратил на это такси чертово...

—        Дальше?

—        Я приехал к бабушке...

—        В какое время?

—        Это... Около трех часов дня. Ну, поздравил... Чаю с ней выпил. И наливки... А потом она уснула. А 

я хотел взять у нее денег. Потому что свои все истратил. А она уснула, — повторил Олег и замолчал.

—        Дальше?

—        Я... Я очень расстроился, потому что остался без денег. А в общаге все ребята собрались уже. И я обещал приехать...

—        Дальше?

—        Я вышел на лестницу покурить. Стою, курю, думаю, что делать... И вижу, что дверь в соседнюю квартиру приоткрыта.

—        Чья это квартира?

—        Там депутат жил. Которого убили. Новгородский.

—        Откуда вам известно, что Новгородского убили?

—        Так я вошел... А он лежит в комнате на ковре. Я сначала так испугался, выскочил на лестницу... Потом думаю, что ему-то теперь? Он уже мертвый. А мне деньги нужны были... Если бы родители давали деньги, разве я стал бы брать?

—        Что именно вы взяли?

—        Ну... бумажник этот. Я в карман залез, там бумажник. Я его и взял. Так там было-то всего пятьсот рублей! Это же мало!

—        Для чего — мало?

—        Ну там... на сигареты, и все такое. А в комнате еще картины висели. Ну я и взял две. Чего они стоят-то? Скупщик сказал, что по тыще рублей каждая. Это же не кража в крупных размерах, да?

—        Вы утверждаете, что, когда вошли в квартиру, Новгородский был уже мертв?

—        Конечно! Когда я вошел, он не шевелился. Я еще пульс проверил. Если бы он был жив, я бы, конечно, «скорую» вызвал. А так-то что?

—        Вы щупали пульс?

-Да.

—        Рука была холодная?

—        Нет. Теплая. Только пульса не было. И глаза были открыты и такие... пустые...

—        В какое время это было?

—        Сейчас... Я вышел на лестницу курить, это было... Четверть пятого. Ага! Я на часы смотрел, еще переживал, что в общагу опаздываю. Значит, когда я в первый раз вошел, это было двадцать минут пятого. Ну, еще минут двадцать ходил туда-сюда.

—        Вы взяли картины и бумажник и что дальше?

—        Дальше вернулся к бабуле. Она спала. Я взял ее сумку хозяйственную, положил туда картины и уехал.

—        В квартиру Новгородского больше не заходили?

—        Нет.