Едва учитель вышел, класс взорвался радостным шумом и визгом.

-Ну, дорогие дамы, с наступающим Новым, тысяча девятьсот девяносто девятым годом! Годом Кота! Желаю всем кошачьей грации, умения при любых обстоятельствах падать на четыре лапы...

—        ...И выпускать коготки! — вставил кто-то из дам.

—        Только в случае крайней необходимости!

—        ...И мурлыкать под рукой начальника...

—        О-о, об этом я могу только мечтать!

Невысокий, полненький, очень уютный мужчина

лет семидесяти закатил блеклые глазки, представив себе мурлыкающих под его рукой принаряженных, благоухающих, роскошных женщин — его подчиненных.

—        С наступающим! Ур-ра! — провозгласили подчиненные, сдвинув бокалы с шампанским.

Вскоре опьяненные шампанским, собственной красотой и комплиментами начальника дамы раскрепостились. Слышался смех, над столом поплыл сигаретный дым.

—        Наташка, давай за тебя! За то, что ты у меня есть, такая хороошая! — шепнула приятельнице Марина.

—        Спасибо, Мариша! А я за тебя! Чтобы у тебя в следующем году случилось что-нибудь такое... — Наташка закатила глаза. — Чтобы ты с ума сошла!

—        Вот спасибо, — рассмеялась Марина. — Мало у нас сумасшедших...

—        От любви — мало! Пусть будет больше!

—        Эй, вы что там шушукаетесь? Оленина, Глебова, что за сепарат?

—        За что пьете в отрыве от коллектива?

—        За любовь, которая сводит с ума! — провозгласила Наташа.

—        Прекрасный тост, — живо откликнулся начальник. — Я присоединяюсь.

—        Одна уже сошла с ума в своей Андалусии.

Дамы прыснули.

—        Что за смех? Уж не надо мной ли? — не понял руководитель.

—        Да что вы, Виталий Ярославович! Просто от Ольги Бычковой письмо пришло.

—        И что? Как наша итальянка?

—        Ну, во-первых, он увез ее не в Италию, а в Испанию. У него там, оказывается, птицеферма. И небольшая вилла. В Андалусии. И вот выходит наша Оленька в легком утреннем одеянии из спальни, чтобы понежиться на ласковом утреннем солнышке... Вся такая влекущая, к поцелуям зовущая... А вокруг куры, куры, куры...

Женщины грохнули.

—        До чего все-таки бабы злой народ, — усмехнулась Наташа.

—        Да уж, — Марина закурила длинную ментоловую сигарету.

-Ну, что твой роман?

—        Ну какой роман, Наташка? Я же говорила тебе, он ходит заниматься с Митей.

—        Это официальная версия. Не может же он сразу так и заявить, что ходит к тебе. А вдруг бы Мите это не понравилось? А он его ученик.