— Вы знаете, я их случайно потеряла. А что, такого не может быть? Вы разве никогда и ничего не теряли в своей жизни?

— Речь идёт не о том, кто и что теряет в этой жизни. Речь идёт о происхождении Вашего товара. Скажу только одно, тот, кто Вам сунул этот товар, хорошо знал, что этот товар палёный. Я же Вам уже сказал, что данный товар принадлежит убитому в марте месяце гражданину Корнееву. Вот и делайте вывод. Вы, Луиза, лучше подумайте о своём будущем, так как оно у Вас не совсем светлое, так как Вы являетесь соучастницей данного преступления, и за укрытие сведений о лицах, совершивших это убийство, запросто можно подсесть года на два. Стоит ли это двух лет лишения свободы? Может Вам нравится ходить строем и петь песни, прежде чем Вас там накормят? Вы слышали что-нибудь о Пановке или Козловке? Вот сейчас я Вас определю в камеру, а Вы там поспрашивайте у бывших заключённых, что это такое и как там живётся. Может быть, после всего этого Вы поумнеете.

В помещении повисла тишина. Лицо Хакимовой исказила нервная гримаса.

— А ты докажи мне это? — произнесла она с надрывом. — И не нужно меня брать на понт, мент. Я таких как ты уже видела!

— Значит, не договорились. А жаль. Поверьте, Луиза, мне не хотелось этого делать, но другого выхода у меня нет.

Он поднял телефонную трубку и набрал номер дежурной части. Переговорив с дежурным по управлению, он попросил его прислать в опорный пункт машину, чтобы отвезти задержанную Хакимову в ИВС УВД города. Повесив трубку, он взглянул на неё. Она молча сидела, и лишь только по её рукам было видно, что её колотит.

— Пойми, Луиза, мне всё равно, кто убивал этого Корнеева, ты вместе с Канадцем или он один, но товар убитого продаёшь ты, а не он. Ты, наверное, хочешь сказать, что это он катается на машине Корнеева, а не ты? Могу сказать тебе только одно, у него наверняка есть какая-нибудь бумага, ну, например, доверенность, а у тебя ничего нет. Вот и делай соответствующий вывод, кто кого подставил под это убийство?

— Я никого не убивала, и Вы этого никогда не сможете доказать, — сказала она уже без прежней уверенности.

— А я и не собираюсь Вам это доказывать. Запомните одно, если суду будет достаточно этих оснований для вынесения вам приговора, то приговор будет. Так что, всё в руках суда и прокуратуры.

Всё остальное время она просидела тихо. Лавров закончил заполнять протокол задержания. За дверью послышались мужские голоса, и в помещение вошли двое сотрудников милиции. Они поздоровались и, взяв из рук Лаврова протокол, молча посмотрели на Хакимову.

— Давай вставай. Карета подана, — обратился к ней сержант милиции.

Она медленно поднялась со стула и вышла из кабинета в сопровождении работников милиции.

Утром Харитонова и Лаврова вызвал к себе заместитель начальника городского отдела милиции по оперативной работе Новиков. Судя по нахмуренному лицу руководителя, ожидать чего-то хорошего от него явно не приходилось.

— Слушай, Лавров, кто тебе позволил задерживать беременную женщину? — тихо спросил он Павла. — Ты вообще-то с головой своей дружишь или нет?

Харитонов непонимающим взглядом посмотрел на Павла. Лаврову ничего не оставалось делать, как встать из-за стола и приступить к докладу.

— Товарищ полковник, это я задержал гражданку Хакимову. Это лично моя инициатива, о которой я не смог своевременно доложить начальнику отдела. О том, что она беременна, я лично не знал, да и она мне об этом ничего не говорила. Да и живота я почему-то у неё не увидел. Хакимову я задержал в связи с тем, что она торговала на рынке товаром, принадлежащим убитому в марте месяце Корнееву.