— Понятно, бабушка. А эту машину, которая стояла под вашими окнами, тоже этот парень отгонял, или другой?

— Он, сынок. Он сначала никак не мог завести её, а потом сходил куда-то и привёл с собой ещё несколько человек. Вот с их помощью ему и удалось завести её.

— Спасибо, бабуля. Я тоже побегу на работу. Вот, возьмите, я записал здесь свой номер телефона. Если заметите в её квартире посторонних, позвоните мне вот по этим телефонам.

Бабушка взяла из рук Лаврова листочек бумаги и сунула его в карман фартука. Павел развернулся и, махнув на прощание ей рукой, направился в отдел.

Павел позвонил в ИВС и попросил привести к нему Хакимову. Минуты через три в дверь его кабинета постучали.

— Входите, — крикнул Павел и встал из-за стола.

В кабинет вошла Луиза в сопровождении конвоира. Отпустив конвоира, он предложил ей присесть на стул. Ночь, проведённая в камере, отрицательно сказалась на её внешности. Глаза её, опухшие от слёз и бессонной ночи, потеряли былой блеск.

— Ну что, гражданка Хакимова? У Вас было время на раздумье, что сейчас скажете мне? Может, Вы снова страдаете амнезией и опять ничего не помните. Кстати, я с утра навестил Вашу квартиру, и Вы знаете, что обнаружил в Вашем сарае и квартире? — Павел сделал загадочное лицо и посмотрел на Хакимову. — Всё правильно, я там обнаружил коробку из-под товара, на которой была сделана надпись владельца товара. Что Вы по этому поводу можете сказать?

Лицо Хакимовой окаменело. Губы её побелели, словно у покойника, а в глазах затаился ужас. Он сделал паузу и потянулся к графину с водой. Павел налил полстакана воды и молча протянул его ей.

— У Вас два выхода из этой ситуации — это рассказать мне всю правду или сесть года на два, как минимум. Выбор за Вами. Кстати, Вы на каком месяце беременности?

Она удивлённо посмотрела на него, словно на ненормального.

— Я не беременна. Вы с чего это взяли? Кто Вам сказал об этом?

— Это хорошо, что Вы не беременны. Это меняет многое в наших с Вами отношениях. Ну, что Вы решили? Вы будете говорить или снова Вас отправить в камеру?

От слова камера её передернуло. Она испуганно посмотрела на него, словно перед ней сидел не человек, а исчадие ада.

— Луиза, предлагаю Вам сделку. Вы сейчас мне всё расскажете, но на документе не будете ставить даты. Дату Вы поставите лишь тогда, когда я задержу другого человека, и он мне всё расскажет. Это я Вам предлагаю для того, чтобы ни у кого не было никаких претензий в Ваш адрес. Этот вариант Вас устраивает или нет? Если Вы даёте показания, я в свою очередь отпускаю Вас домой. Как Вам этот вариант?

Она на минуту задумалась, а затем, махнув от отчаяния рукой, сказала:

— Я готова рассказать всё, что знаю об этом. Однако у меня одно условие. Я хочу, чтобы этот разговор остался только между нами.

— Хорошо, я согласен на это условие. Говорите, я готов слушать.

Павел достал из стола лист чистой бумаги и приготовился писать.

— Этот товар, а если точнее, джинсы «Монтана» и куртки, передал мне для реализации Канадец. Вы правы, это было в середине марта. В тот вечер он пригнал во двор УАЗ-буханку, которая была забита этим товаром. Откуда у него эти вещи я не знаю. Через день он приехал ко мне на новой автомашине «Мерседес». Однажды, когда он был сильно выпившим, я поинтересовалась у него, откуда у него появилась эта машина. Он тогда рассказал мне, что забрал эту машину у одного барыги за долги. То ли в этот вечер у него было хорошее настроение, то ли по другой причине, но он мне рассказал, что этот товарищ отказался от их «крыши», и они его поставили на счётчик. Узнав от его друга, что тот уехал в Москву за товаром, они встретили его на дороге, когда он возвращался из Москвы.