Новиков не знал, как реагировать на слова Лаврова. В принципе это было его признание в совершении этих преступлений. Но он почему-то не догадался включить свой магнитофон, и теперь это признание остаётся всего лишь словами и ничем больше. Он посмотрел на Лаврова и сразу понял, что ничего подобного он больше никогда не услышит. Он невольно вспомнил испуганное лицо Жана и его слова об этом человеке. Он действительно представлял большую опасность не только для бандитов, но и для него лично.

Владимир Иванович впервые за всё это время почувствовал реальную опасность, исходящую от этого парня.

«Если он действительно пойдёт по цепочке, то непременно выйдет и на меня. Почему он через меня предупреждает всех, в том числе и Жана, что он не остановится? Выходит, он знает или догадывается, что я связан с Жаном, — подумал он. — Теперь уже нужно думать мне, как избавиться от этого парня».

— Значит, не договорились, — сказал Новиков. — Мне очень жаль.

Он вызвал конвой и попросил его отвести Лаврова в камеру.

Отсидев в камере трое суток, Лавров был освобождён. За всё это время его один раз допросил следователь прокуратуры, не считая разговора с Новиковым. Он вышел из здания городского УВД и сразу же направился в столовую авиационного института. Пообедав, он вышел из столовой и медленным шагом направился в сторону улицы Баумана. То, что за ним неотступно движется оперативник, Лавров уже знал, так как хорошо запомнил лицо этого парня. Лавров пересёк улицу Ленина и стал спускаться вниз по Чернышевского. Он не заметил, как наступил на ледышку и, хватая воздух руками, упал на заснеженный тротуар. Павел моментально почувствовал, как его тело пронзила сильная боль. Он с трудом поднялся с тротуара и хромая, побрёл дальше.

Лавров вышел на улицу Баумана и, свернув направо, направился к остановке троллейбуса. Он оглянулся назад, парень, словно приклеенный, шёл за ним, стараясь держать необходимую дистанцию.

«Это хорошо, что они повесили за мной хвост, — подумал он про себя. — Непонятно, на что они рассчитывают? Думают, я как выйду из камеры, так сразу же побегу кого-нибудь из них убивать. Пусть походит немного, потаскаю его с недельку, а там посмотрим».

Он зашёл по дороге к дому в магазин. Пройдя по нескольким отделам, он купил всё необходимое и направился домой. Около подъезда он снова оглянулся и, увидев всё ту же знакомую фигуру, вошёл в подъезд дома.

Раздевшись, он прошёл на кухню и начал готовить себе ужин. Настойчиво зазвонил телефон. Павел вытер руки кухонным полотенцем и направился в прихожую.

— Привет, Павел, это Громов, — услышал он голос отца Надежды. — Ты знаешь, мы с женой на тебя в обиде. Что мы тебе такого сделали, что ты забыл о нас? Прости, может, я что-то не так тебе сказал или сделал, но ты поступаешь нехорошо в отношении нас.

— Простите меня, Гаврил Семёнович, — начал оправдываться Павел, понимая, что тот абсолютно прав. — Кручусь, как могу. Вы же сами хорошо знаете всё. Пока я валялся в больнице, меня почему-то уволили с работы. Кто-то похитил из моего сейфа документы, и этого оказалось вполне достаточно, чтобы обвинить меня в халатности, превышении должностных полномочий и нарушении законности.

— Слышал я о твоих приключениях, но это не даёт тебе оснований забывать нас, стариков.