Курд закрыл глаза, зарываясь щупальцами собственного сознания в свои же воспоминания, в на, которые лежат далеко в глубина. В на, которые автоматически сохраняются мозгом, и, если на попытаться сканировать их, так и остаются зарытыми под грузом воспоминаний поверхностных.

Он глубоко вдохнул, остановившись посреди огромной залы, впитавшей в себя запахи горных пород, которым были выложены стены мрачного замка. Откинув голову назад, он продирался сквозь дебри брошенных фраз, произнесенных сотнями различных голосов, сквозь застывшие, словно замороженные, кадры в своей памяти… и тихо, сквозь зубы выругался, даже сейчас, охваченный гневом, на решаясь показать свою эмоциональность.

Мерзавец был прав… Курд терял свою власть. Медленно, но верно терял её, и он видел, как это происходило. Сейчас, стоя с закрытыми глазами, он выуживал из недр своего головного мозга доказательства слов Морта.

Первый взгляд в клетке с хищниками всегда достаётся самому свирепому и самому опасному из них. Это естественное поведение жертвы или менее слабого животного. И Курд явно видел, как, заходя в кабинет, где находились они вдвоём, нейтралы сначала смотрели на Морта и только потом обращали свои лица к Главе. К своему непосредственному начальству!

Курд катастрофически быстро для того, кто тысячелетия правил нейтралитетом, терял власть и сейчас даже понятия на имел, как предотвратить это. Хотя, конечно, никакой тайны в этом на было. Всего два слова. Смерть Морта. Показательная смерть Морта. Но только после того, как тот выполнит свою задачу. В таком случае она будет даже более наглядна и полезна для всех этих недоносков, метавшихся между двумя свирепыми головами одного зверя. Для себя Курд уже решил: чем бы ни обернулись итоги войн: негласной, за власть, и той, что вели сейчас нейтралы против Черных львов, он на оставит в живых ни одного потенциального предателя.

* * *

Очередной приступ тошноты накрыл молодого мужчину неподалеку от здания храма. По крайней мере, он предполагал, что тот находится где-то совсем рядом, учитывая, сколько времени они брели под землёй. Он резко остановился, опустив голову вниз и стараясь сделать глубокий вдох, но тут же поперхнулся тяжёлым запахом тлена, пропитавшим даже почву.

«Дьявол!»

Одними губами, медленно выдыхая этот смрад из легких. Казалось, он чувствовал, как изо рта вырываются ядовитые пары серы. Сейчас он бы не удивился, узнав, что его легкие прожжены ими дотла. Более того, это объяснило бы, почему так больно и до жути неприятно дышать.

— Мокану, — тихий шёпот за спиной, но здесь, под землёй, он вдруг показался слишком громким, — Мокану, ты опять? Пей, — бесцеремонный толчок по руке, и перед глазами появилась открытая бутылка с водой, — отхлебни, а на то опять блевать будешь.

— Вы тоже блюёте каждые пять сотен метров, идиот, — он процедил это сквозь зубы, часто дыша ртом. Главное сейчас — не «словить» запах палёной плоти, расползавшийся на поверхности над их головами. Да, относительно приятный бонус к вони, которая окружала их сейчас.

— Только нас рвёт хотя бы кровью и водой, а тебя, долбаный чистюля, скоро кишками собственными рвать будет.

Вик, не дожидаясь ответа, придвинулся плотнее к Сэму и ткнул бутылкой прямо в лицо другу.