Как это произошло? Кто сотворил это с ним?

Судя по числу перемотанных бинтами конечностей в коридоре, стало очевидно, что этой ночью на улицы Колдвелла вышли целые полчища лессеров. И Куин определенно сражался с самым серьезным, самым яростным врагом. В этом весь он. Бесстрашный, всегда готовый встать на передовую… такой, что она беспокоилась об этой его мстительной черте.

Столь тонкая грань между храбростью и смертельно-опасной беспечностью.

Когда он закончил, Лейла запечатала ранки, принесла кресло и, сев  возле Куина, взяла его за руку.

Было облегчением наблюдать за чудотворным преображением ран на его лице. Такими темпами они вскоре превратятся лишь в поверхностные царапины, едва заметные к завтрашнему дню. Какие бы внутренние повреждения не были нанесены, они также заживут.

Он выживет.

Сидя рядом с ним в молчании, Лейла думала об их союзе и дружбе, которая выросла из ее неуместного обожания. Если с ним что-то случится, она будет скорбеть по нему как по кровному брату, и нет ничего, что она бы не сделала для него… более того, ей смутно казалось, что Куин чувствовал то же самое.

Воистину, он столько для нее сделал. Научил ее водить и драться, стрелять из пистолета и обращаться с разнообразным компьютерным оборудованием. Познакомил ее с фильмами и музыкой, покупал для нее одежду, отличную от традиционной белой мантии Избранных, тратил время, отвечая на ее вопросы об этой стороне, и заставлял смеяться, когда она нуждалась в этом.

Она научилась у него стольким вещам. Она перед ним в огромном долгу.

Поэтому это казалось… неблагодарным… чувствовать неудовлетворенность собой. Но недавно она познала странную иронию: чем больше она открывалась, тем более пустой казалась ей жизнь. И хотя он пытался увлечь ее в ином направлении, она все равно смотрела на свое служение Братству как на самый важный способ провести время…

Куин выругался от дискомфорта, попытавшись сменить позу, и Лейла протянула руку, успокаивая его, поглаживая по спутанным волосам. Он видел только одним глазом и обратил его к ней, свет, струившийся из голубой радужки, был тусклым, но благодарным.

Губы изогнулись в улыбке, и Лейла прикоснулась к разбитой щеке кончиками пальцев. Странно, эта платоническая близость между ними… словно остров, святилище, и она ценила ее больше той страсти, что была между ними.

Жизненно важная связь позволяла ей осознать, как сильно страдал он, наблюдая за отношениями его любимого, Блэя, и Сэкстона.

Боль следовала за Куином неотступно, укрывая его словно кожа, сковывая его в той же манере, определяя его очертания и прямые линии.

От этого она временами гневалась на Блэя, хотя и не была вправе судить: одно она знала наверняка – чувства других известны лишь им одним… а в глубине души Блэй был достойным мужчиной…

Дверь за ней распахнулась, и мужчина из ее мыслей появился, будто она призвала его.

Блэйлок не был невредимым, но его потери были не столь существенны, как раны мужчины на этой кровати... По крайней мере, снаружи. Внутри – дело другое: полностью вооруженный, он казался намного старше своих лет. Особенно когда смотрел на своего напарника.

Он застыл на самом входе в комнату.

– Я хотел узнать, как вы… он… себя чувствует.

Лейла снова посмотрела на Куина. Его целый глаз не отрывался от рыжеволосого мужчины, внимание, направленное на другого, больше не ранило ее… ну, в том плане, что она не хотела того же для себя. Она бы хотела, чтобы Куин был с этим воином. На самом деле хотела.

– Входи, – сказала она. – Прошу… мы закончили.

Блэй приближался медленно, а его руки бродили по всему телу – от кобуры к ремню, затем – к кожаной полоске на внешней стороне бедра.

Но он сохранял самообладание.