Роф посмотрел на свою супругу.

– Элизабет, урожденная дочь Брата Черного Кинжала Дариуса, состоящая в браке со мной, твоим королем, согласна ли ты стать свидетелем той милости, которую я дарую этому мужчине, передать мои слова другим и подписать пергамент, заверяющий мое заявление? – Она ответила утвердительно, и Роф обратился к Джону. – Тэррор, урожденный сын Брата Черного кинжала Дариуса, также известный как Джон Мэтью, согласен ли ты стать свидетелем той милости, которую я дарую этому мужчине, передать мои слова другим и подписать пергамент, заверяющий мое заявление?

Тор перевел с языка жестов:

– Да, мой господин, он согласен.

– Значит, властью, переданной мне моим отцом, я приказываю тебе, Тормент, сын Харма, исполнить возмездие за нанесенное мне оскорбление… если оно будет подтверждено вещественными доказательствами… и вернуть мне в будущем тело Кора, сына неизвестного родителя, в качестве знака службы своему королю и своей расе. Сей подарок – знак уважения твоей кровной линии, прошлому, настоящему и будущему.

Тор снова наклонился к кольцу, которое носили поколения семьи Рофа.

– В этом и во всем другом я подчиняюсь твоим приказам, мое сердце и тело ищет лишь покорности твоей монаршей власти.

Когда он поднял взгляд, Роф улыбался.

– Я знаю, ты приведешь сюда этого ублюдка.

– Так и будет, мой господин.

– А сейчас проваливайте отсюда. Нам втроем пора уже, блин, поспать.

Они обменялись разнообразными прощаниями, а потом Тор и Джон оказались в коридоре – в неловком молчании. Блэй в коридоре у двери послеоперационной палаты, но он не отдыхал… лицо его было нахмурено, будто он был погружен в раздумья даже в объятиях Морфея. Джон хлопнул его по плечу, и Тор переключил внимание.

«Спасибо», – показал парень.

– За что?

«За то, что поддержал Куина».

Тор пожал плечами.

– Это было логично. Черт, не сосчитать, сколько раз парень бросался грудью на амбразуру? Он заслуживает этого… к тому же, кандидаты в Братство должны отбираться не по кровной линии, а за достоинства.

«Как думаешь, Роф сделает это?».

– Я не знаю… вопрос сложный. Придется со многим разбираться… придется изменить Древнее право. Уверен, что король сделает для него что-нибудь…

В дальнем конце коридора, из дверей вышла Ноу-Уан, будто ее привлек звук его голоса.

Увидев ее, Тор мгновенно потерял мысль, и его вниманием завладела фигура в мантии. Гребаный ад… он был слишком диким, чтобы находиться рядом с ней, слишком голодным для жизнеутверждающего общения, совсем не желающим поступать правильно.

Господь помоги им обоим, но если он доберется до Ноу-Уан, то непременно овладеет ею.

Краем глаза он увидел, как Джон что-то показывает.

Потребовалась каждая унция самоконтроля, чтобы повернуть голову к парнишке.

«Она сильно беспокоится о тебе. Она ждала снаружи. С нами… она думала, что тебя ранили».

– О… ну… черт.

«Она любит тебя».

Окей, от этого он заметно задергался.

– Нет, она просто… знаешь, сострадательна.

Джон прокашлялся, а его руки тем временем показывали, «Кажется, я не знал, что между вами все серьезно».

Вспоминая, как парень тогда расстроился, Тор отмахнулся от комментария.

– Нет, я имею в виду, ничего серьезного. Честно. Я знаю, кого люблю… и кому принадлежу.

Но это отрицание было ему не по духу… ни для языка, ни для ушей… ни для центра его груди.

«Мне жаль, что я… знаешь, срывался раньше», – показал Джон. «Просто… Велси – единственная мама, которая у меня была… не знаю.