Тор потер середину груди, словно та болела.

– Ты уверен, что я не умер и не попал в Небытие? Потому что это чертовски похоже на то, что ты описал. Место, где страдают, но не Дхунд.

– Я не знаю. Может, люди не в курсе, что они в нем… но мои указания были ясны как день: тебе нужно отпустить ее, чтобы она могла двигаться дальше.

Тор опустил руки, словно безумно устал от этого мира.

– Никогда не думал, что может быть что-то хуже ее смерти. Вообразить не мог ход событий, который причинит еще больше боли. – Он выругался. – Мне следовало знать, что судьба – садистка, бесконечно изобретательная. Представь… благодаря тому, что я трахну какую-то женщину, моя любимая попадет в Забвение. Потрясающее уравнение. Просто, блин, шикарное.

Все гораздо сложнее, подумал Лэсситер. Но зачем говорить об этом сейчас.

– Мне нужно кое-что знать, – сказал Брат. – Как ангел, ты веришь, что определенные люди прокляты с рождения? Что некоторые жизни обречены с самого начала?

– Думаю… – Черт, он не мыслил так глубоко. Это не в его духе. – Я… эм, думаю, что жизнь строится из случайностей, простирающихся над головами каждого живого, дышащего ублюдка на планете. Шансы несправедливы по определению и произвольны.

– Так что насчет этого твоего Создателя? Разве Он не играет никакой роли?

– Нашего, – проворчал он. – И я не знаю. Я мало во что верю.

– Ангел-атеист?

– Может, именно поэтому я постоянно попадаю в неприятности, – усмехнулся Лэсситер.

– Не-а. Все из-за того, что ты можешь быть настоящим засранцем.

Они оба фыркнули от смеха. Затем посидели в тишине.

– Так что от меня требуется? – спросил Тор. – Честное слово, какого черта судьба хочет от меня сейчас?

– Того же, что и любые усилия. Крови, пота и слез.

– И всего-то, – сухо произнес Тор. – А я думал, что нужно будет лишь отдать руку или ногу.

Когда Лэсситер не ответил, Брат покачал головой.

– Послушай, ты должен остаться. Ты должен помочь мне.

– Ничего не получается.

– Я буду сильнее стараться. Пожалуйста.

Спустя вечность, Лэсситер почувствовал, что кивает.

– Ладно. Хорошо. Я останусь.

Тор медленно выдохнул, словно испытывая облегчение. Показал, что он знал – все они до сих пор в беде.

– Знаешь, – сказал Брат, – когда я увидел тебя в первый раз, ты мне не понравился. Я думал, ты дурак.

– То было взаимное чувство. Но не про дурака… и ничего личного. Мне никто не нравится, и как я уже говорил, я почти ни во что не верю.

– Хотя остаешься, чтобы помочь мне?

– Не знаю… наверное, мне хочется того же, что и твоей шеллан. – Он пожал плечами. – На самом деле, нет особой разницы между живыми и мертвыми. И те, и другие всего-навсего пытаются обрести дом. К тому же… не знаю, ты не так уж и плох.

***

Чуть позже Тор пошел в собственную комнату. Дойдя до двери, он увидел костыль, приставленный к стене.

Ноу-Уан вернула его. После того, как он оставил его на Другой Стороне.

Взяв костыль, он зашел в комнату… и даже ожидал увидеть ее обнаженной в своей постели, готовой к сексу. Что было совершенно нелепо… в очень многих отношениях.

Устроившись на диване, он уставился на платье, с которым так грубо обошелся Лэсситер. Изящный атлас сбился в волны, беспорядок создавал прекрасную переливающуюся картину на кровати.

 – Моя любимая мертва, – сказал он вслух.

Когда звуки утихли, кое-что вдруг стало до глупого очевидно: Веллесандра, кровная дочь Реликса, больше никогда не наденет это платье.