Этот голос. Этот нежный низкий голос, который он слышал почти всю свою жизнь.

Распрямив спину, он похоронил мысль о побеге, развернулся и встретил бывшего лучшего друга как мужчина.

– Привет. Веселая ночь?

Черт, не стоило это спрашивать. И так ведь ясно.

– Да, а у тебя?

– Тоже. Все хорошо. Мы с Джоном выходили на улицы. Он уже вернулся, и мы собираемся наведаться в качалку. Он переодевается.

Трудно сказать, что именно – ложь или жжение в груди – так его разговорило.

– Не останешься на Последнюю Трапезу?

– Не-а.

Пенье сверчков на фоне. Тема из «Jeopardy!». Ядерная бомба… сейчас Куин и грибовидное облако бы не заметил.

Боже, глаза Блэя такие голубые. И… срань господня, они в самом деле остались одни. Когда такое было в последний раз?

Ах, да. Сразу после того, как Блэй впервые переспал с его кузеном.

– Так ты снял свои пирсинги, – сказал Блэй.

– Не все.

– Почему? То есть… они всегда были, ну, частью тебя, понимаешь?

– Похоже, я больше не хочу, чтобы они меня определяли.

Когда Блэй выгнул брови, Куину захотелось сделать то же самое. Он думал, что из его рта вылетит что-то иное. Что-то вроде «Ну да». Или «Плевать». Или «Они остались там, где считается, не парься».

После чего он мог бы обхватить причиндалы и фыркнуть так, будто его яйца были не меньше головы.

Не удивительно, что Сэкстон казался столь привлекательным.

– Итак… – протянул он. Затем прокашлялся. – Как дела… между вами?

Эти рыжие брови сулили вторую поездку на небо.

– В порядке… у нас… эм, все хорошо.

– Хорошо. Эм…

Через секунду Блэй обернулся через плечо, на дверь в буфетную. Ясно, что это начало отступления.

«Эй, раз ты уходишь», – хотел сказать Куин, – «окажешь мне услугу? Думаю, мой левый желудочек на полу, так что не наступи на него по пути? Спасибо. Отлично».

– Ты себя хорошо чувствуешь? – прошептал Блэй.

– Да. Собираюсь потренироваться с Джоном. – Это он уже говорил. Черт. Это катастрофа. – Ну, вот. Куда направляешься?

– Хочу… взять немного еды для нас с Сэксом.

– Значит, тоже не пойдете на Последнюю Трапезу. Получается, между нами есть что-то общее. – Кто-то выкриком подбодрил команду. Ура. – Ну, наслаждайся… тесь, то есть…

В другом конце фойе входная дверь распахнулась, и через нее вошел Джон Мэтью.

– Сукин сын, – пробормотал Куин. – Ублюдок наконец-то вернулся.

– Я думал, ты сказал, он…

– Я прикрывал. Нас обоих.

– Вы были порознь? Погоди, если узнают, что ты не с ним…

– Это был не мой выбор. Уж поверь.

Когда Куин метнулся к Мистеру Независимость, Блэй не отставал, а Джон бросил взгляд на них, и удовлетворенное выражение лица испарилось, будто кто-то зарядил ему железной клюшкой для гольфа.

– Нам нужно поговорить, – прошипел Куин.

Джон осмотрелся, словно искал яму, в которой можно спрятаться. Да, удача ему изменила, в вестибюле практически не было мебели, а до столовой тупой козел не мог допрыгнуть.

«Куин, я собирался позвонить…».

Куин схватил парня за шиворот и запихнул его лицом вперед на территорию пула и попкорна. Как только они переступили через порог, Джон вырвался и рванул к бару. Взяв бутылку «Джэка», он рывком открыл ее.

– Думаешь, все это хренова шутка? – Куин показал на вытатуированную слезу под своим глазом.