Подняв деньги, Кор положил их ей на колени. Она заслужила их за те синяки, что появятся утром.

Застонав, Кор сел и устроился у стены рядом с ней, вытянув ноги и скрестив их у щиколоток. Ему нужно было забрать с небоскреба рюкзак с трофеями и косу, но прямо сейчас он слишком устал, чтобы двигаться.

Сегодня кормление для него отменяется. Даже с гипнозом.

Если он возьмет вену сидевшей рядом девушки, то может убить ее: он был жутко голоден и не знал, сколько крови у нее уже забрали. Насколько ему было известно, ее тормознутость вызывало низкое кровяное давление.

Он наблюдал, как напротив трахались его солдаты, и ему пришлось признать, что ритм тел был чувственным. Кор представил, что при других обстоятельствах Зайфер слил бы две пары в единый клубок рук и ног, грудей и ладоней, членов и скользких щелок. Но не здесь. Комната была грязной, не безопасной и холодной.

Прислонив голову к стене, Кор закрыл глаза и продолжил слушать.

Если он уснет, и солдаты спросят о кормлении, он воспользуется другим доказательством, характерным для вампиров, дабы развеять их беспокойство.

И позже еще будет время, чтобы вонзить зубы в другой источник.

По правде говоря, Кор ненавидел кормление. В отличие от Бладлеттера, он не испытывал трепета от насилия над женщинами… и Бог свидетель, ни одна из них не шла к нему по своей воле.

Получается, он обязан жизнью проституткам.

Когда кто-то вновь испытал оргазм, на этот раз один из солдат… Тро, насколько он мог догадаться… Кор представил себя с другим лицом, красивым, милым, которое притягивало женщин, а не отпугивало их.

Может, ему стоить вырвать собственный хребет.

Но в том и крылась прелесть внутренних забот. Никто не должен знать о твоих слабостях.

И перестав зацикливаться, можно выкинуть их в ментальное мусорное ведро, где им самое место.

Глава 18

 Куину никогда не нравилось ждать. И это в обычное время. А учитывая, что он уже два раза солгал о местонахождении Джона Мэтью?

Отнюдь не радостное положение дел.

Слоняясь у потайной двери около главной лестницы… чтобы можно было нырнуть в туннель, если кто-то пройдет мимо… Куин получил лучший из возможных видов на фойе. А значит, когда двери вестибюля открылись, его взору предстала самая любимая парочка: Блэй и Сэкстон.

Ему следовало знать, что с его удачей иного и ждать не стоило.

Блэй придержал дверь, словно джентльмен, каким всегда был, и, переступив через порог, ублюдок Сэкстон бросил через плечо долгий взгляд сквозь полуопущенные веки.

Боже, такой «взгляд» был даже хуже лобызаний на публике.

Несомненно, они где-то вкусно пообедали и теперь возвращались от Сэкстона после небольшой игры, которую сложно устроить здесь, в особняке. Полную уединенность в таком комплексе днем с огнем не сыщешь…

Когда Блэй снял пальто от «Барберри», его шелковая рубашка распахнулась, демонстрируя следы от укусов на шее. И ключице.

Одному лишь Богу известно, где еще они были…

Вдруг Сэкстон сказал что-то, от чего Блэй покраснел, и от слегка застенчивого, сдержанного смеха, который раздался после, Куина чуть не стошнило.

Превосходно, значит, шлюха был еще тем юмористом, и Блэю нравились его шуточки.

Великолепно.

Ага.

И на этой ноте Сэкстон поднялся наверх. Блэй, с другой стороны, обошел…

Проклятье. Куин развернулся и рванул к двери, судорожно пытаясь открыть щеколду.

– Привет.

Руки Куина остановились. Тело остановилось. Его сердце…остановилось.

Этот голос. Этот нежный низкий голос, который он слышал почти всю свою жизнь.