Вместо того чтобы дематериализоваться на север, она пошла вдоль Торговой улицы. Все закрывались: из клубов выходили последние посетители… по привлекательности напоминавшие использованную жвачку; тату-салон выключал неоновую вывеску; ресторан «Текс-Мекс» уже закрыл решетку.

Чем дальше она шла, тем старее становилось окружение, все казалось мрачнее и запущеннее, пока Хекс не оказалась у отрезка заброшенных зданий длиною в квартал. Со спадом деловой активности заведения чахли, будто сбитые животные, и арендаторов было все меньше и меньше…

Хекс остановилась. Втянула воздух. Посмотрела налево.

Из безлюдного домишки доносился несомненный запах вампира.

ДТСБ, или До Тотального Слабоумия Братства, она бы пошла к источнику… зашла внутрь, спросила, не нужна ли помощь, узнала бы, чем занимались Братья.

Теперь же она прошла мимо с высоко поднятой головой. Они не нуждались в ее помощи… нет, не совсем так. Казалось, у них не было с ней проблем, пока те не появились у Джона. Скорее, они больше не могли относиться к ней по-прежнему…

Примерно в двух кварталах впереди на ее пути появилась большая фигура.

Она остановилась. Сделала глубокий вдох. Почувствовала покалывание в глазах.

Ветер, дующий в ее сторону, принес с собой легко узнаваемый связующий запах Джона – аромат темных специй, затмевающий зловоние города и скверную боль ее несчастья.

Она начала идти к нему. Быстро. Еще быстрее…

И теперь она бежала.

Он пошел к ней навстречу, прибавив шаг, когда увидел ее приближение, и они бросились друг к другу.

Сложно сказать, кто начал поцелуй, или чьи руки обняли другого сильнее, или кто из них был более отчаянным.

Но с другой стороны, в этом они равны.

Прервав поцелуй, она простонала:

– Моя хижина.

Он кивнул, и уже через секунду их здесь не было… они вновь обрели форму у нее дома.

Незачем было заходить внутрь.

Джон взял ее стоя, у двери, на холоде.

Все было так быстро и безумно, она рывком стянула штаны, освободив одну ногу, а он сломал молнию. Затем Джон развел ее ноги и вошел в нее до самого основания.

Он вонзался в нее с такой силой, что Хекс ударялась головой о дверь, словно пыталась вломиться в собственный дом. А потом он укусил ее за шею… не для того, чтобы выпить крови, а чтобы удержать ее на месте. Внутри он казался гораздо больше, растягивая ее так, что в ней больше не оставалось места. Ей было нужно это. В этот момент, этой ночью она хотела, чтобы их соитие было неистовым, ничем не ограниченным и немного болезненным.

Черт, да, хотела… и именно это получила.

Кончив, Джон прижался к ней бедрами, его эрекция извергла шторм глубоко в ней, ускорив наступление ее собственного оргазма.

И затем они оказались в хижине. На полу. Ее ноги разведены, его губы прижаты к ее лону.

Сжимая руками ее бедра, с торчащим из расстегнутой ширинки все еще твердым членом, Джон яростно овладевал ею языком, ублажая ее, проникая в нее, получая то, что только что имел сам.

Удовольствие было невыносимым, сладкая агония заставляла откинуть назад голову, извиваться на полу, ладони скрипели о линолеум, пока Хекс безуспешно пыталась не отползать…

Разлившийся по телу оргазм был настолько сильным, что когда она выкрикнула его имя, в глазах замерцал яркий свет. И Джон не проявил ни капли милости. Натиск продолжился, и она была уверена, что в какой-то момент он укусил ее бедро в том месте, где пролегала толстая вена, снабжавшая кровью нижнюю часть тела. Но было слишком много посасываний, разрядки, слишком много… всего, чтобы это осознать или придать значение.

Когда Джон, наконец, остановился и поднял голову, они находились в дальнем углу, около гостиной. Что за картина. Лицо ее супруга раскраснелось, его губы блестели и распухли, клыки удлинились настолько, что он не мог закрыть рот… и она была истощена не меньше, ее дыхание стало неровным, а лоно пульсировало в собственном ритме.