– Это потому что яйца у тебя в диафрагме.

– Ты сказал…

– Ты мне не веришь, забыл?

– Я видел. В книгах на Другой Стороне. Она не в Забвении.

Лэсситер рассматривал сады, дивясь, как близки к жизни те были… несмотря на то, какими чахлыми и дряхлыми казались, они вот-вот расцветут и возвестят о наступившей весне.

– Она не в Забвении!

Что-то схватило его, развернуло и так сильно толкнуло спиной к стене, что, будь его крылья расправлены, их бы обломило.

– Ее там нет!

Черты лица Тора исказились, словно на переданном по факсу фото, и когда на горле Лэсситера сомкнулась ладонь, у него наступил момент ясности. Брат мог убить его, прямо здесь и сейчас.

Может, именно так он снова окажется в Небытии. Пара выстрелов в голову, затем, возможно, свернутая шея и – вуаля! Ты провалил задание. Добро пожаловать в бесконечное Ничто.

Забавно, он никогда не думал, что вернется. А стоило.

– Тебе лучше открыть свой гребаный рот, ангел, – прорычал Тор.

Лэсситер вновь внимательно посмотрел на его лицо, смерил мощь, заключавшуюся в этом теле, оценил силу гнева.

– Ты слишком сильно ее любишь.

– Она моя шеллан…

– Была. Черт тебя подери, была твоей шеллан.

Наступил миг тишины. Затем хруст, светопреставление и много боли. Как и немного дрожи в коленях… хотя этого он не признает.

Гаденыш ударил его, надо же.

Лэсситер отцепил от себя парня, сплюнул кровь на ковер и подумал о том, чтобы дать сдачи. Но к черту драку. Если Творец собирался призвать его к себе, то Началу и Концу Всего придется самому прийти за ним; Тор не доставит его туда авиапочтой.

Пора валить из этой комнаты.

Направляясь к двери, ему было легко проигнорировать проклятье, которое пробормотал Тор. Особенно когда гадаешь, болтается ли один из твоих глаз на нерве.

– Лэсситер. Черт, Лэсситер… прости.

Ангел развернулся.

– Хочешь знать, в чем проблема? – Он показал прямо на физиономию парня. – Ты и есть проблема. Мне жаль, что ты потерял свою женщину. Жаль, что ты все еще убиваешься. Жаль, что тебе незачем вставать с постели… или ложиться в нее. Мне жаль, что у тебя чирей на заднице, зуб болит или гребаный наружный отит. Ты жив. Она мертва. И из-за того, что ты цепляешься за прошлое, вы оба попадете в Небытие.

Заразившись настроем Тормента, он подошел к ублюдку.

– Хочешь деталей? Что ж, слушай. Она исчезает… и не направляется в Забвение. И ты тому причина. Из-за этого… – он обвел жестом жилистое тело мужчины, его перевязанные ногу и руку, – … она там. И чем дольше ты держишься за нее, свою старую жизнь и все, что ты потерял, тем меньше у нее шансов выбраться. Ты за все ответственен, не она, не я… так, может, в следующий раз ты снова ударишь себя, осел.

Тор провел дрожащей рукой по своему лицу, будто пытался стереть его черты. А затем он схватился за майку… прямо над сердцем.

– Я не могу просто перестать… потому что ее тело мертво.

– Но ты ведешь себя так, словно это произошло вчера, и кажется мне, это не изменится. – Лэсситер подошел к кровати, где лежало свадебное платье. Сжав атлас, он стащил его за корсет и встряхнул. – Это не она. Твой гнев – не она. Твои сны, чертова боль… ничто из этого не станет ею. Ее больше нет.

– Я знаю, – парировал Тор. – Думаешь, я не в курсе?

Лэсситер бросил платье вперед, атлас упал, напоминая кровавый дождь.

– Тогда скажи это!

Тишина.

– Скажи это, Тор. Дай мне это услышать.

– Она…

– Скажи.