|
И его охватило смутное и необъяснимое чувство, что весь вчерашний день был не чем иным, как сном и, возможно, что и сейчас он видит сон и уже в следующий момент проснется у себя дома и начнет думать о поездке в маленький городок к Марре. Какая-то женщина, проходя мимо, улыбнулась ему, как знакомому, он кивнул в знак приветствия, хотя и понятия не имел, кого приветствовал. Надо было где-то позавтракать. В «Лесной деве»? По всей вероятности, там сидят сейчас его вчерашние спутники, и встреча с ними отнюдь не радовала Таавета. «Молочный бар» — возникла перед его глазами зеленая вывеска, которую он видел накануне над дверями красного кирпичного дома. Горячий кофе с молоком, томатный сок, теплые сосиски с кислой капустой… Он сглотнул, предвкушая удовольствие от еды, и подумал, что ноги сами приведут его к бару.
В зале самообслуживания молочного бара выстроилась длиннющая очередь, в руках у людей выцветшие красно-сине-зеленые подносы. Пахло капустой. Скрипели алюминиевые стулья. Бессемейные провинциалы завтракали. Таавет сел за столик, где средних лет лысый мужчина, держа в руках газету, решал кроссворд. Сосисок не было, были сардельки. Сосиски были вчера, сказала ему краснощекая девушка в белом платке, повязанном на затылке. Таавет сделал глоток обжигающего кофе, ткнул вилкой в тугую сардельку, из нее брызнул сок, а может, вода, и сосед по столику, как бы спрашивая, произнес: — Сельская капелла показательного совхоза С. Из десяти букв. Таавет старался разрезать сардельку, нож был тупой и только расплющивал ее, теперь сок потек с обоих концов, с грехом пополам Таавету удалось отрезать от сардельки кусочек, и только он сунул его в рот, как сосед — на этот раз уже требовательно — повторил свой вопрос. Таавет, который в этот момент жевал, пожал плечами. — Черт, откуда мне знать сельскую капеллу какого-то совхоза, — выругался мужчина и издал звук, похожий на звук плевка. Капуста была слишком кислой. — Город в Болгарии? — спросил любитель кроссвордов. Таавет, успевший к этому времени прожевать кусок, подбросил: — Плевен. — Годится… Но здесь третья буква должна быть «р», — буркнул мужчина. — Тогда Бургаз, — прокартавил Таавет и решил, что больше не скажет ни слова, поест и уйдет. — Годится! — воскликнул мужчина и радостно протянул Таавету руку: — Симпсик. Я каждое утро сижу здесь, вы меня не знаете, зато весь город знает. — Кюльванд, — сквозь зубы процедил Таавет. — Эстонский писатель из пяти букв: вторая «р», третья «о»? Таавет стал думать, внезапно поймал себя на мысли, что старательно думает вместе с этим мужчиной, и ему почему-то стало неловко перед самим собой, однако, прожевав, он все-таки назвал имя писателя. — Точно. Послушайте, из вас еще выйдет толк, — одобрительно произнес сосед по столику. Когда Таавет снова очутился на залитой солнцем улице, ему в голову пришла странная мысль, что он начинает вживаться в атмосферу этого города или, вернее, город начинает затягивать его в себя. Уже он приветствует на улице знакомых, и когда в следующий раз окажется в молочном баре, его встретят там как своего… А может, и впрямь было бы славно и уютно обосноваться в этом городе. С Марре. Растить детей, жить милой семейной жизнью, по вечерам спорить о прочитанном или увиденном. Однако еще есть время подумать, прежде всего надо поговорить с Марре, может, Марре и согласится стать его женой… Он понял, что все утро принимал свою мечту за реальность, слово «однако» отрезвило его и снова вселило беспокойство. Мир сменил свои краски: жизнерадостные тона уступили место тревожным. Он без особого труда нашел рынок. |
