Он без особого труда нашел рынок. Но роз нигде не было. (Может быть, их раскупили по случаю открытия выставки?) С рыночных прилавков на него глядели прошлогодние яблоки, суповая зелень, веники, чеснок и лук, кислая капуста и соленые огурцы, а также урожай этого года — веточки вербы в сережках, бессмертники и высаженные в корзиночки крокусы: голубые, лиловые, белые, желтые. Бедная Марре, сегодня ей, видимо, придется остаться без роз, но откуда он вообще взял, что в это время года на базаре можно найти розы (а где же их тогда продают?), он с удивлением подумал, что уже и не помнит, когда дарил кому-нибудь цветы. На чей-то день рождения? В последнее время он даже на дни рождения не ходил. Ему стало жаль себя, что он так одинок.

Он стоял посреди оживленной рыночной площади, люди что-то покупали или искали, что бы такое купить; из будки, на которой горделиво красовалась вывеска «Комиссионный магазин», доносились звуки аккордеона. Таавет отправился в сторону этих звуков, вошел в будку и увидел мужчину, который с удовольствием наигрывал какую-то танцевальную мелодию, в такт ударяя ногой по полу, как по барабану.

— Не хватит ли, — жалобным голосом произнесла продавщица.

— Послушайте, человек хочет попробовать инструмент, вдруг еще разладится, — выступил кто-то в защиту музыканта. Люди стояли и отбивали ногой такт. Таавет заметил, что и он постукивает ногой по грязному полу.

— Аккордеон не может разладиться, — нервно заявила продавщица. — Если не собираетесь покупать, верните.

«Весьма забавно», — пробормотал Таавет, уже в который раз прогуливаясь вдоль прилавков. «Яблоки, яблоки, настоящие эстонские яблоки!» — выкрикивала женщина в каракулевой шапке. В дальнем углу рынка торговали поросятами. Розовых и хрюкающих, их засовывали в мешок, взваливали трепыхающуюся ношу на спину и тащили в багажник машины. Тут же, поблизости, продавали и покупали подержанные машины — поглаживали, похлопывали, смотрели, пробовали, изучали, щупали… В витрине киоска лежали пестрые платки. А что, если подарить Марре платок, ведь в старину, возвращаясь с ярмарки, невесте всегда дарили платок, невеста стыдливо улыбалась, кокетливо накидывала платок на плечи, примеряла его на голову… Теперь вместо лошадей покупают автомобили, невестам дарят заграничные пластинки в пестрых обложках, похожих на пестрые платки; дарят южные цветы, которые торговцы в кепках выуживают из огромных чемоданов; дарят отечественные лотерейные билеты, на которые можно выиграть необходимые в домашнем хозяйстве стиральные машины, холодильники, ковры, пылесосы, машины, велосипеды или рублевые бумажки. Таавет хотел подарить Марре розы, но вынужден был довольствоваться желтым крокусом, который, подобно птенцу, сидел в корзинке-гнездышке. «Потом ткнете луковицу в землю, пойдут новые луковки», — наставляла его торговка крокусами. «Так мы и сделаем», — пообещал Таавет и подумал, как замечательно, если б то, что он сейчас сказал, осуществилось.

Держа в руках завернутый в бумагу цветок, Таавет направился к пивному ларьку. Было странно идти так к пивному ларьку — поначалу медленно, словно колеблясь, затем решительно, быстрым шагом, чтобы смешаться с толпой опохмеляющихся, раствориться в ней, сравняться, утолить жажду пивом, унять гуд в голове и тошноту, обрести новые силы. А что, если купить парочку соленых огурцов, подумал Таавет, проглотил слюну и купил. И когда, выстояв очередь, он наконец отхлебнул пива из бутылки и закусил огурцом, то уже ничем не отличался от тех заядлых пьяниц, которые коротали время у пивного ларька, точно в клубе. И тут он увидел перед собой молодую цыганку.

— Дай руку, я скажу, что тебя ждет, — сказала цыганка.