|
Перед глазами всплыла далекая осень детства, когда они до темноты гоняли мяч, а затем решили пойти воровать яблоки. В прошлые разы ему под каким-то предлогом удавалось удрать домой, а тут он не мог найти ни одной веской причины, как и не мог честно сказать им, что не хочет идти воровать, потому что они лопнули бы со смеху или же посчитали его трусом и подлизой. В тот раз они случайно облюбовали сад добрых знакомых его родителей, и ему вместе с другими мальчишками пришлось ждать наступления темноты для того, чтобы обчистить яблони. Он помнил, как стал искать ссоры с одним мальчишкой и даже подрался, разбил колено и, прихрамывая, побрел к дому. Когда никто уже не мог видеть его, он помчался прямиком в дом, но и там никак не мог успокоиться, ведь мальчишки хотели обворовать знакомых его родителей. Внезапно в голову ему пришла блестящая мысль: он написал печатными буквами предостерегающую записку, сунул хозяину яблоневого сада за дверь, постучал, а сам убежал. Одного из мальчишек поймали… Но что было потом, он не помнил.
У парка улица кончалась, незаметно перейдя в подсохшую аллею, по которой катили коляски, вели за руку только что научившихся ходить малышей — было такое впечатление, будто родители волокли их за собой. На скамейках сидели старые и молодые, Таавет тоже присел, поставил цветок рядом с собой и закурил. Похмелье понемногу улетучилось, и он снова почувствовал себя человеком; солнце пригревало совсем по-весеннему, он распахнул пальто и расслабился. Эта зима была для него очень тяжелой, и вот наконец наступила весна. Зимой умерла мать, в последние месяцы она была совсем плоха, и смерть казалась вполне закономерным исходом. Поначалу Таавет как будто даже не горевал, он знал, что матери не придется теперь страдать от болей и она обретет вечный покой. В день похорон было морозно, и на кладбище пришло человек десять, мать хотела, чтобы ее похоронили согласно церковному обряду, но поскольку она не была членом общины, Таавет решил, что нет смысла начинать всю эту канитель, и все же то, что он пренебрег желанием матери, не давало ему покоя. Но ведь мать не будет знать, как ее похоронили, успокаивал он себя, к чему мне так изводить себя… Мужчина, который руководил похоронами, все время оставался в шапке, да и все оставались в шапках, и Таавет, который давно не был на похоронах, не знал, когда надо будет обнажить голову. Все происходило очень быстро, и только когда гроб опустили в могилу, в душе Таавета что-то оборвалось. Внезапно до его сознания дошло, что он никогда больше не увидит мать; слезы катились из глаз, застывали на щеках, он снял шапку и не отрываясь смотрел в яму с желтыми песчаными краями… Единственное, что останется от матери, — это могильный холмик, да и тот скоро сровняется с землей… И… тут он увидел, что могила уже засыпана, убрана цветами и люди, дрожа от холода, с нетерпением ждут, когда же он соберется уходить. Для поминок он заказал в ресторане стол на сорок человек. Они с презрением говорили о том, как черствы люди, не пришедшие на кладбище, каким прекрасным и добрым человеком была его мать, и когда они ушли, Таавет с чувством какого-то даже сожаления посмотрел на все эти несъеденные закуски и невыпитые напитки, за которые он уплатил. Наконец этот изнурительный день кончился, Таавет сразу же лег спать, но сон не шел. На миг задремав, он тут же проснулся и впервые ощутил, что он в доме совершенно один. Было очень холодно, днем он не протопил, градусник за окном показывал около тридцати градусов мороза. Таавет затопил печь и принялся листать альбомы. С тех пор он часто разглядывал старые фотографии и всегда черпал в них утешение своему одиночеству, воспоминания переносили его в детство, которое казалось удивительным по сравнению с настоящим, но затем его стал мучить страх, что он фетиширует фотографии и что в нем стали проявляться какие-то отклонения от нормы. Как-то раз, скрепя сердце, Таавет отнес все альбомы на чердак, но через какое-то время, устыдившись своего поступка, притащил их обратно в комнату… Он решил, что должен создать семью, чтобы рано или поздно не превратиться в чудаковатого холостяка. |
