Марре подумала, что сейчас ей следует рассмеяться в ответ на шутку… Она взглянула на одного, затем на другого, но поняла, что мужчины не шутят. Напротив, они напряженно и терпеливо ждали, что она скажет. Какое-то мгновение Марре со сдержанным любопытством разглядывала редактора, затем собралась с духом и сказала:

— Полчаса тому назад аналогичное предложение мне сделал Кюльванд.

— И что вы ответили ему? — в один голос спросили мужчины.

Марре с секунду молчала, затем, стремясь как можно скорее кончить этот разговор, сказала, что согласилась; но, сказав, почувствовала, как что-то сжало ей горло, и сделала над собой отчаянное усилие, чтобы не разреветься.

— Ох, я глупец, — редактор театрально всплеснул руками и принялся ходить взад-вперед по комнате, нарочито шутливо разглагольствуя: — Я всегда и всюду опаздываю. Стою час в очереди, и перед самым моим носом кто-то забирает последнюю пару итальянских туфель или варежек производства «Уку», хочу пойти в кино, а перед моим бедным носом захлопывают окошко кассы, потому что все билеты распроданы…

— Марре, тогда вам можно пожелать счастья… У нас на телевидении бытует шутка — «В кустах рояль», это значит, что какой-нибудь ведущий передачи говорит: видите, случайно в этих кустах оказался рояль, может, вы что-нибудь сыграете… Если б у нас завтра состоялась съемка, я бы непременно сказал: случайно, полчаса тому назад, Марре Вярихейн обручилась, позвольте от лица всех телезрителей пожелать ей счастья.

— Вы знаете Кюльванда? — спросила Марре, справившись с волнением.

— По-моему, замечательный человек. Настоящий эстонец: честный, работящий, скромный. Держу пари, вы не станете раскаиваться, если выйдете за него замуж.

— Почему вы все время шутите, я спрашиваю серьезно, — обиделась Марре.

— И я говорю серьезно, — каким-то усталым голосом отозвался репортер.

Через некоторое время они собрались уходить, и Марре потихоньку спросила у репортера, не разыграли ли они ее с этим замужеством.

— Конечно, это была маленькая безобидная шутка… — рассмеялся репортер, но Вяли, услышав, оборвал его смех и серьезно сказал:

— Честное слово, Марре, я бы очень хотел жениться на вас. Не столько, может, из любви, сколько из желания, чтобы у нас был общий дом, семья.

— Что они от тебя хотели? — поинтересовалась мать, появившаяся в коридоре, едва только хлопнула дверь.

— Редактор Вяли хотел, чтобы у нас были дом и семья, — сказала Марре.

— Послушай, твои шутки заходят слишком далеко. — Мать перешла на крик. — Неужели ты не можешь хоть раз нормально ответить, когда тебя спрашивают.

— Я уже ответила, — сказала Марре и разревелась.

Она плакала до тех пор, пока не уснула, и во сне увидела, что стоит в школьной раздевалке, вокруг толпятся мальчишки, сейчас они начнут перекидывать ее от одного к другому, она знала, что стоит ей пошевелиться, и они в самом деле начнут… Затем она с лошадью гуляла по школьному двору, всюду был асфальт, и она подумала, что лошади здесь нечего есть, потом они очутились в столовой, по всей вероятности, это была столовая какого-то детского сада, потому что везде валялись игрушки, столы были низкими, и лошадь щипала со столов хлеб… А после они с отцом как будто оказались возле бассейна, отец сидел на скамейке и пил из бутылки молоко, неожиданно за ней стали гоняться какие-то мальчишки, она бежала по дощатому краю бассейна, доски были скользкие, и она думала, что сейчас поскользнется и упадет, а отец все продолжал пить молоко и не видел или не понимал, что должен прийти ей на помощь, что-то словно толкнуло ее в бок, падения было не избежать, и она упала…

Марре старалась вспомнить, что еще она видела во сне, кажется, что-то очень хорошее, и сознавать это было приятно, однако картины сновидений начисто стерлись в ее памяти.