— Вот те крест? — мне показалось, что меч даже подался вперёд.

— Крестись — не крестись, но мы вновь призваны вершить судьбы мира.

— Зашибись! — Перст от радости выскочил из ножен и, приземлившись, вонзился остриём в пол. — Но всё одно, Михалыч, пока ты по своим делам мотался, у нас тут столько всякого произошло, ужасть!

— Постой, постой! — вмешалась в наш разговор Баба-Яга. — Так ты, что ж, окаянный, в курсе всего, что ли, а?

— Да так, кое о чём наслышан… — покосившись на Ягу и почувствовав скрытую угрозу, не совсем уверенно ответил меч.

— Так значит, ты не того, не откинулся, да? И сном беспробудным не спал? — Яга медленно, но верно нащупывала рукой стоящую у печи кочергу.

— Да так, дремал малость… — соврать меч не решился, и в поисках поддержки затравленно засемафорил глазом в мою сторону.

— Ах ты, истукан железный, я тут, можно сказать, глазёнки повыплакала, а он! — правая рука Яги с зажатой в ней кочерёжкой стала медленно приподниматься.

— Ага, повыплакала она, держи карман шире! А кто мной капусту шинковал, а?

— Дак, я так, всё одно не пропадать же вещи! — тут уж пришла очередь защищаться Яге, и под давлением свидетельских показаний она была вынуждена кочерёжку из рук выпустить.

— Михалыч, она, между прочим, меня солью посыпала!

— Так я ж не нарошно, и уронила — то самую малость.

— Не нарошно она! — передразнивая бабкину манеру говорить, меч слегка крутанулся на кончике острия и с грохотом повалился на стоящие подле печи чугунки, но, не смотря на это, своей обличающей речи не прекратил. — А ещё она меня под печку сунула…

— Так я ж, это, от ворогов прятала…

— Михалыч, под печку, представляешь, с кочергой и тараканами! А как плесенью воняло — ужас!

— Ну, в склепе-то у тебя, чай, запахи не лучше были.

— Так то в склепе, я ж там как в тюрьме бессрочной сидел. А тут в гостях у родной, можно сказать, бабули и в таких невыносимых условиях! Михалыч, срочно на воздух меня, на воздух, света белого почти… — Перст замолчал, словно подсчитывая дни, проведённые им без света белого. — А, вот, да вот почти год не видел!

— Да эт как жа не видел, ежели я тебя, пустобрёха, почитай каждую неделю на завалинку выносила да со всех сторон техосмотр делала, на предмет гнили — ржавчины.

— Да подумаешь, мож и неделю, да за неделю, знаешь, как исстрадался? Вот видишь, — извернувшись на чугунке, меч повернулся к нам боком. — Даже блеск потерял.

— Да это ты сейчас как свинья в саже испачкался, — поддел я нашего болтливого "друга".

— Я как свинья?! — будь у Перста палец, он бы наверняка сунул его в район своей предполагаемой груди. Да я, если хотите знать, сияю как бриллиант чистейшей воды… — поняв, что сболтнул лишнее, меч заткнулся.

— Всё, стоп! — воскликнул я, воспользовавшись секундной паузой. — Просьба прекратить дискуссию.

Перст обиженно засопел, а Яга снова потянулась за отставленной в сторону кочергой.

— Не надо! — я предостерегающе поднял палец. — Кого и за что палками лупить — это мы после победы разберёмся, а сейчас нам надо сесть и спокойно обдумать, как дальше быть.

— И то правда! — согласилась Баба-Яга. — Отутюжить эту железяку я и в другой раз успею, когда он в спячку завалится.

— Баб Матрён, ну хватит, а?!

— Молчу, соколик, молчу! Всё, все думы лишь о насущном и победе грядущей и прочее, вот тока рогачи в сторонку уберу, а то уж больно рука чешется.